- Да-да, мы в курсе этой душераздирающей истории! - вставила Менька.
- Так вот, - продолжил Прозак. - Ректор прочел в анкете о моей, гм, небольшой особенности и предложил мне уникальную возможность доступа к сокровищнице знаний академии - стать хранителем библиотеки. Взамен я должен по вечерам участвовать в экспериментах профессора Лёдда...
- Тяга к знаниям - это у нас семейное! - с гордостью сообщил Финлепсин и почему-то покосился на меня.
- Похоже, ректор надеется с помощью профессора выделить из Прозака "сексуальное проклятие", чтобы вернуть себе состояние стояния... - предположила Менька. - Странно, что пожилой человек нешуточно озабочен этим вопросом, словно прыщавый юнец. Пора бы уже остепениться, за несколько столетий-то!
- Может, он того - четырехсотлетний девственник! - брякнула я и почувствовала, как краснеют уши: кто бы говорил! Эх, где же ты, мой Розамунд!..
Прозак пожал плечами: подробности интимной жизни Шамбл Д"Ора были ему неведомы.
- Величество, я с тебя фигею! - подал голос меланхолично молчавший до этого Дерьмовый меч. - Сама прикинь: Поппи в своем мешке таскает Великий Стояк, первопричину прозаковского "бешенства папки". По-моему, это очень неплохой "козырь в рукаве" для терок с озабоченным ректором!
Все онемели от такого "интеллектуального взрыва" со стороны бестолковой железяки. Похоже, в лозунге "трезвость - норма жизни" есть некоторый смысл. Мы принялись увлеченно обсуждать, каким образом можно использовать открывшиеся перспективы для того, чтобы обменять "волчий билет" Гаттера на полноценный диплом.
- Постой, Фин, я же раздобыл одну вещицу специально для твоей коллекции! - неожиданно спохватился Прозак.
Отпер ключом массивный секретер, извлек оттуда потертую деревянную шкатулку и вручил брату. Тот щелкнул замочком, откинул крышку и восхищенно замер. Внутри на красной бархатной подушечке покоился тончайшей работы металлический листок: можно было рассмотреть все прожилки, морщинки, дырочки и хлорофиллы. Края листа, были прикрыты прозрачным хрустальным чехлом, из-за чего он казался вмерзшим в лед.
- Про, это же "Тля, поедающая лист можжевельника"! - В глазах Финлепсина стояли слезы умиления. - Как?! Откуда?!
- Да так... Маленькая благодарность от проезжей воительницы. - Прозак покраснел. - Я знал, что ты давно хотел такую, вот и вы... выпросил по случаю.
Я присмотрелась к диковинной вещице, оказавшейся заколкой. Действительно, то, что я приняла за невнятные пупырышки, на самом деле были крохотные насекомые, изогнутыми клыками вгрызающиеся в мякоть листа.
Финлепсин осторожно извлек "Тлю" из шкатулки, снял хрустальный чехол и легонько чиркнул бритвенно острым краем по стоящему рядом табурету. Табурет развалился надвое. Издав нечленораздельное восторженное мычание, принц открыл свой футляр для инцестовидных боевых заколок, зачехлил подарок и вложил в свободное гнездо. Заколка подошла как влитая.
- Сестра, так что за книга тебе нужна? - вспомнил о своих служебных обязанностях горячий хогвартсорбоннский библиотекарь.
Спустя полчаса Прозак и Финлепсин, сопровождаемые томными ахами и вздохами, с трудом вкатили с комнату тележку, на которой аккуратными штабелями было сложено множество потемневших от времени деревянных дощечек.
- Это что, книга?! - опешила я.
- Ну да, восьмитомник маэстро Дабстепини, как вы и просили. - Библиотекарь указал на верхнюю дощечку, по всей видимости, выполнявшую роль обложки. - В те времена бумагу еще не умели делать, поэтому письмена высекались на камне или вырезались на дощечках...
- Спасибо, хоть эта не каменная! - сарказмически воскликнула Менька. - Но все равно, мы как-то не рассчитывали, что вместо книги придется выносить пару кубов пиломатериала! Тут даже наших шести рук не хватит... Надо звать на подмогу всю грубую силу.
- Решено! - Я приняла пафосную позу. - Возвращаемся в пень! Позавтракаем, а потом придем сюда всем отрядом, и лучше - с телегой. Прозак, ты пока присмотри за самоучителем!
На подходе к апартаментам нас настиг пленяющий аппетитный аромат.
- Кажись, Поппи наконец-то раздобыл нам пропитание! - оживилась Мене-Текел-Фарес.
Мы с Финлепсином тоже приободрились, и дружною гурьбой ввалились в двери обеденного зала, чуть не запнувшись о корзину с цветами.
На столе, в окружении масленок и скляночек с разноцветными джемами, стояло огромное блюдо с круассанами, распространяющее головокружительный аромат, от которого заурчало в животе. Судя по зияющим пустотам, мои соратники уже успели изрядно потрудиться над выпечкой. Даже Лассаль, проигнорировав нарезанный окорок и блюдце с молоком, хрустел румяной булочкой, и Писюк вместо шишки посасывал сдобную "попку".
- Не стыдно садиться жрать, не дождавшись королевы? - попробовала усовестить едоков Мене-Текел-Фарес, цепляя круассан порумянее.
Едоки неубедительно изобразили муки совести, но жевать не прекратили.
Забывший про ненаглядную обновку Финлепсин спикировал за стол и не замедлил продемонстрировать синхронное поедание двух объектов.
