Деррида полностью

Книга Жана-Люка Нанси и Филиппа Лаку-Лабарта выходит в начале 1973 года. Авторы посылают ее Лакану с почтительной дарственной. Он не отвечает им лично, но на своем семинаре 20 февраля подробно отзывается об этой работе.

Выйдя с семинара, многие слушатели бросаются покупать книгу. Слухи множатся, и Galilée быстро выпускает дополнительный тираж. «Для нас этот успех стал довольно двусмысленным, – вспоминает Жан-Люк Нанси. – То, что нас назвали теми, кто „на вторых ролях“, нас задело, а Деррида разозлило. Хотя мы и пользовались некоторыми из его идей, только мы отвечали за этот текст. Но эта книга надолго, возможно навсегда, объединила наши два имени с его именем»[650].

После полемики с Мишелем Фуко отношения Деррида с Critique осложнились. Он по-прежнему дает отзывы на статьи, которые ему показывает Жан Пьель; время от времени он передает последнему текст какого-нибудь автора, которого он ценит, например Люс Иригарей, Люсетт Фина или Жана-Мишеля Рея. Но, с его точки зрения, слишком часто теперь бывает, что Пьель не разделяет его энтузиазма: именно так вышло с «Детством искусства» Сары Кофман, которую Пьель отказался публиковать в Minuit, а потом попробовал опубликовать довольно резкую рецензию на эту книгу в журнале.

4 августа 1973 года Деррида отправляет Пьелю длинное письмо, отпечатанное на машинке: «после, как говорится, взвешенного размышления» он принял решение выйти из редколлегии Critique. Он ссылается на личные причины, вспоминая при этом, с каким интересом все эти 10 лет относился к журналу, а потом и к серии: «Эта длительная совместная работа всегда оставалась дружеской, поэтому мне очень важно, чтобы мой выход не выглядел неверностью». Но хотя Деррида указывает, что ему все больше досаждают распыление и накопившаяся усталость, очевидно, что дискомфорт связан и с другими причинами:

По просьбе Жана Пьеля Деррида соглашается войти в почетный комитет журнала, более широкий круг людей, который, однако, не несет никакой ответственности за организацию издательского процесса: «Теперь будет невозможно толковать мой уход как разрыв, и я благодарен вам за то, что позволили мне столь ясно это отметить». Пьель попросил его рассказать ему – «чисто по-дружески» – о конкретных причинах этого отстранения, но Деррида заверяет, что таких причин нет. То, что он мог бы добавить, не было бы более конкретным, «возможно, анекдотическим», но именно от этой анекдотической сцены он хочет по возможности отстраниться[652].