Составляя эту длинную апологию де Мана, Деррида догадывается о рисках, которым себя подвергает. Но он делает это из верности ушедшему другу и ради справедливости, полностью подтверждая на практике свои лекции 1984 года об обещании, которое «имеет смысл и вес только при смерти другого»: «Я не мог знать, что однажды, в ситуации подобной травмы, я должен буду отвечать за Поля де Мана… говорить еще о-нем-за-него, когда сама его память и наследие рискуют быть опороченными, а самого его нет, так что он не может говорить от собственного имени»[1029].
Но в то же время «Как моря шум в глубине раковины» – это акт
Можно еще спросить себя с той же снисходительной улыбкой: но, в конце концов, какое отношение имеет «собственно» деконструкция к тому, что было написано в 1940–1942 годах одним еще совсем молодым человеком в одной бельгийской газете? Разве не смешно и не бесчестно распространять на «теорию», которая сама подвергается при этом упрощению и гомогенизации, а также на всех тех, кому она интересна и кто ее развивает, судебный процесс, который хотели бы возбудить против определенного человека за тексты, опубликованные в бельгийских газетах около 45 лет тому назад, которые, повторю еще раз, собственно никто и не читал?..
Почему притворяются, будто не видят того, что деконструкция – это все что угодно, но только не нигилизм и не скептицизм, с которым ее часто отождествляют, несмотря на множество текстов, совершенно
Короче говоря, чего они боятся? Кого хотят испугать?[1030]
И, как это часто бывает, более прямо и агрессивно Деррида высказывается в постраничных сносках. Особенно жестко он разбирается со статьей Джона Винера под названием «Деконструируя де Мана», вышедшей в
