Начиная уже с заголовка и до самой последней фразы, эта отвратительная статья, переполненная ошибками, выступает собранием едва ли не всех ошибочных прочтений, мною только что перечисленных. Страшно от одной мысли о том, что ее автор преподает историю в университете. Пытаясь вылить на деконструкцию и ее «политику» (как он ее понимает) поток клеветы и разоблачительных домыслов, он осмеливается говорить о де Мане как о «Вальдхайме академического мира»… Нет, следовательно, ничего удивительного в том, что статья Джона Винера послужила образцом. Автор этот, однако, известен своими ляпами в
Дело де Мана порождает сильную волну, которая расходится почти по всей американской академии, провоцируя многочисленные конфликты, даже внутри дерридеанской среды. 26 апреля 1988 года Дэвид Кэролл, один из первых американских последователей Деррида, обращается к нему с длинным открытым письмом. Он выражает несогласие не по существу вопроса, а по выбранной стратегии. Он никак не может понять, почему Деррида так далеко зашел с защитой Поля де Мана, согласившись принять удар на себя и даже «приняв худшее из того, что он [де Ман] написал, в определенном смысле взяв на себя ответственность за эти тексты», тогда как они диаметрально противоположны всем его убеждениям и политическим позициям[1032]. Деррида принимает такую критику, пусть она и умеренная, в штыки. Весь текст Дэвида Кэролла он исчеркал гневными пометками, решив, что его бывший ученик не сумел его прочесть. Их отношения в течение нескольких месяцев будут под угрозой разрыва.
С Авитал Ронелл ситуация ненамного проще. «В период дела де Мана мы по некоторым вопросам очень серьезно разошлись. Он хотел собрать всю свою команду, выступить во что бы то ни стало единым фронтом. Мне это не казалось хорошей стратегией. Вряд ли люди, ориентировавшиеся на Деррида, должны были считать своим долгом безусловную и чуть ли не слепую защиту юношеских текстов Поля де Мана. Но в этот момент тонкости внутренних разногласий он терпел еще меньше, чем обычно. К сожалению, не нашлось достаточно сильного человека, чтобы убедить его выбрать другую стратегию, менее агрессивную и более подходящую для американского контекста. То, как он ответил в своем тексте „Как моря шум в глубине раковины“, только ухудшило ситуацию. В этом тексте увидели пример манипуляции, словно бы вот к чему в конечном счете приводят деконструктивистские интерпретации – к тому, чтобы найти извинения для антисемитских статей, приписать тексту какой угодно смысл, лишь бы отвести от него обвинения в нацизме! Вся эта история стала настоящей катастрофой. В некоторых отношениях мы от нее так и не оправились»[1033].
В период после публикации работы «Как моря шум в глубине раковины» редакция журнала
