Деррида полностью

В следующие годы Сафаа Фати будет постоянно снимать Деррида в разных ситуациях, на конференциях и публичных выступлениях, пытаясь создать аудиовизуальную память, которая бы дополняла архивы Ирвайна. Режиссер становится вездесущим, она следует за философом как тень, порой раздражая многих его близких. Словно бы отношение к образу в конечном счете перевернулось, а Деррида от радикального отказа от фотографии перешел к почти непрерывной видеозаписи, умножению следов, что, возможно, является еще одной формой их стирания.

Постоянно также росло и число публикаций. Больше всего Деррида ценит в издательстве Galilée возможность публиковаться в удобном ему ритме. Иногда это большие книги, но чаще небольшие, с одной-двумя лекциями. Он сознательно идет на это своего рода распыление. Он уже давно убежден, что больше невозможно писать «большую философскую машину», а потому предпочитает череду «небольших косвенных эссе». Имея дело с понятиями философской традиции, он ощущает себя «словно мухой, которая вдруг поняла опасность» – так скажет он в одной из дискуссий с Жаном-Люком Нанси. «У меня всегда было рефлекторное желание убежать, словно бы, стоит только при первом контакте назвать эти понятия и я, как муха, приклеюсь к ним ножками, попаду в плен, буду парализован, стану заложником и пленником определенной программы»[1310].

Деррида все больше ощущает себя писателем и видит себя писателем, а его мысль все меньше можно отделить от ее высказывания. И хотя он один из наиболее переводимых французских авторов, он прежде всего человек с гениальным чувством языка, в «тревожной, ревнивой и мучительной любви» к которому он признается. Сравнивая свою позицию с более спокойной установкой таких авторов, как Леви-Стросс, Фуко или Делез, он в диалогах с Элизабет Рудинеско объяснит, что, по его собственным ощущениям, все, что он пытается сделать, «проходит в рукопашной схватке с французским языком, бурной, но изначальной схватке». «Осмелюсь утверждать, что между „французским языком“ и мной… было больше любви. Безумной любви, если хотите. И ревности, взаимной, если это не кажется слишком безумным»[1311].

Его любовь к языку и страсть к письму сблизили его с Элен Сиксу. В 1998 году они вместе пишут книгу «Вуали»: текст Деррида «Шелкопряд» разворачивается, отталкиваясь от нескольких страниц «Знания», сначала написанных Элен Сиксу. Она впервые публикуется в Galilée, который станет ее главным издателем.

В том же году по приглашению Мирей Каль-Грубер Деррида читает длинную лекцию на открытии конференции «Элен Сиксу, перекрестки творчества» в Серизи. У лекции прекрасное название: «Э. С. за жизнь, то есть…», которое он обыгрывает в самых разных смыслах и всеми способами, прославляя 35 лет дружбы, взаимного восхищения и чтения.