Деррида полностью

Деррида разрывается между гневом и отчаянием. Он не понимает, как Сильвиан могла поведать широкой публике, что именно он является отцом Даниэля. На самом деле ей даже не нужно было делать таких признаний. Людей, которые были в курсе, достаточно, чтобы газета Le Figaro, когда прошел слух о выдвижении Лионеля Жоспена, впервые написала об этом в своих колонках, не задавая вообще никаких вопросов Сильвиан. Она не опровергла это и не комментировала. Так или иначе, Деррида, всегда не доверявший прессе, не желает соглашаться с условностями, которые ограничивают поведение супруги премьер-министра, ставшего кандидатом на пост президента республики.

20 февраля 2002 года заявление о выдвижении кандидатуры Лионеля Жоспена поступает в новостные агентства по факсу, отправленному из его дома. Le Monde подчеркивает этот факт: «Именно Даниэль, сын Сильвиан Агасински, учащийся подготовительных курсов в лицее Кондорсе в Париже, нажал на кнопку факса… и объявил тем самым о выдвижении кандидатуры Лионеля Жоспена Агентству Франс Пресс и всем французам. Всего лишь малозначительная подробность, но она несет в себе разные образы и смыслы. У Лионеля Жоспена в противоположность Жаку Шираку есть свое семейное гнездо, с кухней (он позировал в ней в Paris-Match от 7 марта), и семья. Прекрасная, современная семья, пересобранная заново»[1377].

Битву медиаобразов, в которую вступают оба главных кандидата, Деррида может лишь наблюдать, бессильно и с горечью. С самого начала официальной президентской кампании Сильвиан постоянно фигурирует в разных СМИ, гораздо больше, чем в 1995 году: интервью на канале TFi 20 марта, интервью в Parisien 29 марта, в Nouvel Observateur 4 апреля, в Elle 8 апреля, в Gala 11 апреля, фоторепортаж в Paris-Match 18 апреля. Сильвиан определенно намного сдержаннее биографов ее мужа, она никогда не упоминает имени Деррида. Это не мешает последнему почувствовать себя крайне уязвленным, когда он прочел такие ее слова: «Даниэлю было пять лет в 1989 году, и воспитал его Лионель… я бесконечно благодарна человеку, который был нежен и добр как со мной, так и с мальчиком, ставшим для него сыном, и мне трудно даже говорить об этом, настолько я волнуюсь»[1378]. «Его воспитал Лионель, который принял его как сына»[1379], – гласит подпись к фото Сильвиан с юношей на газетный разворот[1380].

Хотя некоторые отвечают на это ухмылкой, близкие друзья Деррида замечают, насколько он расстроен. Авитал Ронелл вспоминает: «Долгое время Жак, должно быть, говорил себе, что никто ничего не знает, хотя это было совершенно безосновательно. Это была своего рода перевернутая паранойя: он настолько хотел сохранить тайну, что был убежден в том, что так оно и есть. Отсюда и удар, который он испытал, когда все вышло в публичное пространство. В период кампании 2002 года он почувствовал себя словно бы наказанным за историю с Сильвиан. Для него эта драма была еще более серьезной потому, что он был крайне чувствителен к слухам. Порой у него было чувство, что ему строят козни в высших сферах»[1381].