В этой превосходной статье Деррида для начала задается вопросом о специфическом затруднении, связанном с любым высказыванием по поводу Арто. Слишком многие комментарии всего лишь заключают его в удобные категории, заново отрицая «ту загадку во плоти, которая пожелала назваться собственным именем Антонена Арто»[361]. Даже Морис Бланшо в своих замечательных текстах, посвященных Арто, часто трактует его как клинический случай, поэтому «дикость» его опыта не принимается в расчет.
И если Арто решительно – как, по нашему мнению, никто до него – сопротивляется критическим и клиническим толкованиям, то именно тем, что в его приключении (а этим словом мы называем целостность, предшествующую разделению на жизнь и произведение) выступает протестом
Арто пожелал разрушить историю, то есть историю дуалистической метафизики, которая для упомянутых выше эссе служила более или менее сокровенным источником вдохновения: дуализм тела и души, тайно поддерживающий дуализм слова и существования, текста и тела… Арто не хотел, чтобы его слово нашептывалось где-то вдали от его тела[362].
Когда выходит этот номер
Я благодарна вам за него, поскольку, по сути, мне впервые был сделан такой подарок. Если исключить статьи Бланшо или одну-две фразы Мишеля Фуко в «Истории безумия», в течение 15 лет мне казалось, что я работаю в пустоте и не могу найти отклика. Конечно, я не отождествляю себя с Арто. Просто я считала, что работы Антонена Арто крайне важны для нашей эпохи, что они намного ценнее того времени, которое я им посвящаю, и до сего момента я не встречала никого, кто бы сказал мне, что я не ошибаюсь. Вот почему я благодарю вас и почему я благодарна Филиппу Соллерсу. Но о нем я давно знала, что он по этому поводу думает[363].
Вскоре они встречаются и становятся друзьями. С этого момента Поль Тевенен держит Деррида в курсе своих исследований и регулярно посылает ему пока еще не опубликованные тексты Арто. Она собрала бумаги Арто в день его смерти, в довольно спорных обстоятельствах, и теперь увлеченно и терпеливо занимается расшифровкой этих рукописей, готовя издание полного собрания сочинений, объем которого постоянно растет[364].
Именно у Поль и Ива Тевененов Маргерит и Жак Деррида будут приняты в узкий круг писателей и художников первой величины – на званых ужинах, регулярно организуемых в квартире Тевененов на бульваре Бастилии. Среди известных гостей – Франсис Понж, Пьер Клоссовски, Луи-Рене де Форе, Мишель Лейрис, Пьер Булез и Роже Блен. Здесь бывает и Жан Жене, с которым у Деррида вскоре завязываются дружеские отношения.
