— Орехов… — задумчиво протянул парень и кивнул. — Теперь все сходится. Пошли. Я думаю, она нам поможет.
— Кто? — Даша, не успевая, поспешила за ним.
— Твоя тетя. Ведь она хотела, чтобы тайна была разгадана.
Ребята быстро шли к выходу с кладбища. Даша выглядела испуганной и растерянной, часто моргала, пытаясь осознать до конца только что раскрывшийся ей факт. Паша как-то странно улыбался — не то торжествующе, не то ошарашено. Такое развитие событий он предполагал с того самого момента, как Даша рассказала ему о деде Константине, но то, что его предположение может оказаться верным, даже не думал.
— Получается, что тетя узнала все от отца? — прерывая затянувшееся молчание, тихо спросила Даша.
— Очевидно, — кивнул Паша. — Думаю, она была с ним в неплохих отношениях. И, судя по всему, именно он поделился с нею большей частью документов: фотографиями, письмами, дневниками…
— Но ни один Константин не фигурировал в тетиных заметках.
— Потому что она знала его лично. Ты бы стала собирать досье на родного отца?
Даша покачала головой и тут же кивнула, понимая, что их дело запутано еще сильнее, чем ей всегда казалось. Нервничая, девушка по привычке закусила губу и уставилась себе под ноги.
Ребята вышли за мрачный забор кладбища и поспешили на остановку. Оба были в недоумении и молчали. Также молча Паша снова оплатил проезд за двоих, а Даша даже не нашла сил возразить. До нее медленно доходила страшная правда — она почти напрямую связана с этим поместьем, и Лизочка, первая свидетельница появления в доме Духа, могла бы оказаться ее прапрабабушкой.
Девушка устало опустилась на сиденье и прислонилась лбом к стеклу.
— Тебе плохо? — встревожено спросил Паша.
— Нет, все в порядке, — ответила Даша, не смотря на головокружение и неожиданно подкатившую тошноту.
— Ты сильно побледнела, — парень прижал холодную ладонь к ее лбу. — Э, да у тебя температура!
Паша позвонил в дверь. Дашина мама открыла ее и удивленно воззрилась на картину, представшую перед ней: Даша, бледная как сама смерть, практически висела у парня на шее, сдерживая приступы тошноты.
— Что случилось? — спросила мама, в мгновение ока становясь бледнее дочери.
— Мне кажется, у нее тепловой удар, на улице жарко, — Паша помог едва передвигающей ноги Даше преодолеть порог и войти в коридор. Там девушку и вырвало прямо на ковер, после чего она облегченно вздохнула и, придерживаясь за стену, сползла на пол.
— Дашенька! — мама подхватила ее под мышки и практически на себе оттащила в ванную комнату.
— Я помогу убрать, а вы пока принесите воды, ей нужно много пить, — сказал Паша. Неизвестно, каким образом ему удавалось сохранять спокойствие, но его уверенный, даже несколько безразличный вид помогал Анне Витальевне держать себя в руках и не поддаваться эмоциям.
Мама побежала на кухню, а парень занялся влажной чисткой ковра. Даша с побледневшим лицом села на кафельную плитку и привалилась спиной к бортику ванны.
— Дашенька, не сиди на холодном, — мама принесла табуретку и усадила девушку на нее. — Дай, я тебя умою, — она открыла кран с холодной водой. — Вот так… Сейчас станет лучше. Подними руку, градусник поставлю. Сейчас принесу воды. Паша, посмотри потом у нее температуру, ладно?
— Хорошо, — откликнулся парень. — Градусник электронный?
— Электронный. Как запищит — вытаскивай.
В доме повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь шипением только что открытой бутылки минералки и шумным дыханием Даши.
— Тридцать восемь и четыре, — дрожащим голосом сказал Паша. Прозвучало это так, словно он огласил приговор.
— Господи… Даша, на, выпей, — мама протянула ей кружку. Девушка отпила глоток и снова вырвалась.
— Я вызываю «скорую»! — воскликнула женщина, схватившись за голову.
— Подождите! Это всего лишь тепловой удар, ей скоро станет легче. Нужно отнести ее на диван, помогите мне.
Мама и Паша вдвоем перенесли девушку в зал и уложили на разложенный диван. Она тихо бредила, мотая головой.
— Нужно сбить температуру, — строго сказал Паша, видя, что Анна Витальевна готова поддаться панике и побежать вызывать не только скорую помощь, но и делегацию священников, милицию и службу спасения в придачу. — У вас есть жаропонижающее?
Женщина рассеянно кивнула.
Через несколько минут Даша уже спала. Паша сидел в изголовье и вздрагивал при каждом движении девушки.
— Может, домой пойдешь? — спросила Анна Витальевна, устало привалившись к дверному косяку и вслушиваясь в шумное дыхание дочери.
Паша отрицательно покачал головой.
— Как хочешь. Как проснется, позови меня, ладно?
— Хорошо. Да и вы отдохните.
Мать улыбнулась, но ничего не сказала.
Паша взглянул на спящую Дашу. Она что-то тихо шептала, шевеля губами. Парень рассматривал ее лицо: аккуратный, чуть курносый нос, невесомую дугу бровей, закрытые глаза, пушистые ресницы, приоткрытые губы… Она вызывала у него два совсем, казалось, несовместимых чувства — радость и грусть. Радость — потому что она есть, существует. Она тут, рядом. Можно коснуться ее горячего лица, почувствовать ее удивительное тепло. Грусть — потому что это тепло не его. Потому что она не его.
