— Как дела на работе, мам? — спросила она, войдя в зал.
— Ничего хорошего, — женщина поморщилась. — Меня собираются увольнять. Всех сокращают после этой дурацкой проверки, а меня еще дернуло именно сегодня попросить сократить день.
— Но… как же так?! — воскликнула Даша. — Кто нас кормить будет?! Ты у них спрашивала?!
— Иди, спи, — устало отмахнулась мама. — Я еще позвоню, поговорю, может, все обойдется.
Даша грустно вздохнула, развернулась и ушла в комнату. Весть о грядущем мамином увольнении ее очень напугала, ведь именно мама кормила их семью. Отец почти не помогал с деньгами с тех самых пор, как уехал в Америку, а то, что он присылал, обычно шло на одежду и школьные принадлежности, на которые маминой зарплаты не хватало. Отец…
— Мам, — Даша снова вышла в зал, — а папа звонил?
— Нет, вчера у него было очередное совещание. Там, за океаном, все не как у людей, похоже. Обещал позвонить во вторник.
— Завтра? — девушка одновременно обрадовалась и расстроилась. Ей очень хотелось услышать голос отца, но это всегда вызывало какую-то боль в душе. — Мам, можно я с ним поговорю?
— Иди, спи. Завтра обсудим, — мама выключила телевизор. — Я пойду, позвоню…
— Спокойной ночи, мам, — пожелала Даша, хоть и понимала, что эта ночь обещает быть очень и очень неспокойной.
— Спокойной ночи.
Девушка вернулась в комнату. Она очень любила свою маму, ставшую несколько недалекой после ухода отца, и очень волновалась за нее. Она знала, что сейчас будут телефонные звонки, мольбы, часы слез, бессонная ночь… А утром, выпив пару чашек кофе, мама снова уйдет на работу. «Несчастная женщина с ребенком, брошенная мужем»… Это срабатывало уже несколько раз, мать оставляли на месте, но однажды терпение руководства должно было кончиться, и судьба несчастной женщины с ребенком летела ко всем чертям. И Даша это прекрасно понимала.
Радовало одно — все же папа позвонит завтра, и можно будет предпринять очередную попытку вернуть его домой. Даша всей душой верила, что однажды он согласится…
Занятая мыслями об отце и проблемах маминой работы, девушка никак не могла уснуть. Она села на кровати, закутавшись в Пашину кофту, которую он то ли забыл, то ли снова оставил, как Дашин честно завоеванный «трофей», и полной грудью вдохнула ее запах. Пахла Пашина кофта сосновым лесом и сухими, душистыми травами. Где в городе он успевал пропитаться такими ароматами, для Даши было загадкой.
Девушка вспомнила, что точно такой же запах был у нее на даче. Дача очень многое значила в ее воспоминаниях — ведь именно там она познакомилась с Пашей. Тогда это был милый четырехлетний мальчишка с русым чубом, торчащим вверх, как ирокез, а сама Даша только недавно из пеленок вылезла. Но, тем не менее, они сдружились. А когда выяснилось, что живут в одном городе, стали просто не разлей вода.
Девушка до сих пор помнила, как они играли в песке на дороге — строили куличики и маленькие замки. Как Паша собирал цветные камушки на берегу речки, как они вместе смотрели в глубокий омут, думая, что там живет водяной. И помнила даже то, как Пашка однажды решил проверить эту догадку и чуть не захлебнулся, но Дашина мама вовремя подоспела на помощь. А ведь с тех пор парень так и не научился плавать…
Воспоминания закружись в голове.
Даша вспоминала, как они тайком ходили в лес и, когда ей было семь лет, увидели там лося. Она испугалась и убежала, а потом заблудилась. И Паша ее искал, один, бесстрашно, как настоящий рыцарь из сказки. А когда нашел, они вместе ели землянику, собранную на поляне. Вернулись домой уже под вечер, за что получили сказочный нагоняй — мама и бабушка с ног сбились, разыскивая их.
А еще Паша ставил силок на соловья, но попался в него воробей. Его назвали Серым, и он целый год прожил у Паши в квартире, но однажды вылетел в открытое окно и не вернулся. Паша тогда плакал, как маленький, хотя ему уже одиннадцать было.
Даша помнила, как Паша менялся. Сначала русый чуб отрос и уже не торчал так забавно, как в детстве. Потом волосы выгорели на ярком солнце, и их цвет с русого сменился на этот удивительный пшеничный, который так шел его обладателю.
Но одно у Паши оставалось неизменным — глаза. Большие, наивные с виду, насыщенно-серого цвета. Порой они отливали сталью, порой — голубоватым, как небо, цветом, а иногда — даже зеленым, как сочная летняя трава.
Вспоминая это, Даша не заметила, как уснула.
Даша открыла глаза. Солнце поднялось еще невысоко, а Паша уже сидел рядом, опустив голову на грудь и пытаясь не дремать. Получалось у него это, стоит признать, плохо.
— Паша? Ты что тут делаешь? — девушка приподнялась на локтях и уставилась на него.
Паша вздрогнул и вскинул голову, уставившись на нее в ответ. На несколько секунд зависла тишина, пока парень осознал происходящее.
— Твоя мама рано ушла на работу, — он потянулся, — и вызвала твою любимую сиделку, на тот случай, если тебя захотят похитить пришельцы или скушать драконы. Моей старой ведьме пришлось уступить.
— Ну, спасибо вам, усатый нянь! — в ответ на «сиделку» пошутила Даша.
— Не такой-то я и усатый, — словно обидевшись, ответил Паша.
