Они атакуют в полную силу, и очень быстро. А когда солдаты прибудут и завоюют Аристилл, что случится с ним, с Дарси, со всеми остальными экспатами? Майк сглотнул. Показательные суды, случившиеся десяток лет назад, будут выглядеть детской забавой.
Майк убрал игрушечный «Катерпиллер» обратно на полку, отвернулся от окна и побрел в кухню. Заглянул в холодильник и тут же закрыл. Есть не хотелось.
Он обречен.
Он беглый преступник, сбежавший от репрессий «Дела Генеральных». Даже если это и списали, все то, что он делал с момента своего бегства, потянет на кучу статей для любого правительства. Бесконечное количество «преступлений». Нелегальная эмиграция. Незаконное пересечение государственной границы. Нелицензированные строительные работы. Хейт спич. Переселение без разрешения от службы жилищного контроля. Незаконные заимствования. И склонение других к совершению подобных действий.
Госизмена.
Когда он сбежал, ему грозило не одно десятилетие в тюрьме. Теперь, если его захватят, ему могут присудить хоть сотню пожизненных. Хоть тысячу.
Майк фыркнул. Тысяча пожизненных? Две тысячи? Ха, он их обманет, отбудет всего одно! Он уронил руку на кухонный стол, и она попала по чашке с персиками, которую поставила там Дарси.
Он взял в руку персик и посмотрел на него.
Не лучший из тех, какие ему доводилось видеть, было время, когда он ел персики прямо с дерева в саду у бабушки с дедушкой в Джорджии. Эти никогда не видели солнечного света. Просто безумие. Саженец, привезенный с Земли, посаженный в рукотворную почву, выросший под искусственным освещением в лунном тоннеле, и вдруг такие персики?
Майк бездумно глядел на него поначалу, но теперь пригляделся внимательнее, свежим взглядом. И покачал головой, восхищенный дерзостью обитателей Аристилла. Одиннадцать лет назад тут были лишь скальные породы. А теперь? Бесчисленные километры жилого пространства, теплого, хорошо освещенного, полного смеющихся детей, ездящих машин, подростков, играющих в футбол, ресторанов, школ, торговых предприятий.
И всего один богом забытый сад с персиковыми деревьями.
Невероятно.
Они построили это – все это. А теперь они все это потеряют. Он представил себе картину. Пустой город, его обитатели на Земле, по тюрьмам, темные пустые тоннели, постепенно теряющие воздух из-за утечек, мертвые деревья, немые свидетели того, что здесь когда-то было.
Он и Дарси мертвы или разлучены, в отдельных камерах подземных тюрем, до конца жизни.
И никогда ему больше не съесть персик.
Все эти картины – холодные тоннели, Дарси в тюрьме – наполнили его гневом.
Как они посмели!
На хрен.
На хрен!
Нет. Нет, он не позволит каким-то чиновникам сделать такое. Не позволит какому-то тюремщику решать, что ему есть, что ему читать, когда вставать и когда ложиться спать.
Нет, после всего того труда, который он вложил в Аристилл. Реально
Когда-то, в эпоху революций, говорили, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях. В школе никогда о таком не рассказывали, конечно, но тысячи людей писали это большими буквами на страницах подпольных изданий.
Патрик Генри. Да, точно. Как там звучали его слова?
Он достал телефон и нашел цитату.
«Неужели жизнь так дорога, а мир так сладок, чтобы покупать их ценой оков и рабства? Всемогущий Господь, избавь от этого! Не знаю, что могут выбрать другие, но от себя заявлю – дайте мне свободу или дайте мне смерть!»
Майк глубоко вдохнул.
Да. Именно.
Так, значит, у правительств есть АГ-двигатель и они хотят войны? Слишком рано, Аристилл не готов воевать. Но война уже на пороге. Возможно, они проиграют. Черт, скорее всего они проиграют. Но даже если они проиграют, они умрут стоя. Свет свободы на Земле погас – возможно, ему суждено погаснуть и здесь, на Луне. Но когда-нибудь он обязательно зажжется. Где-нибудь. А если они дадут бой здесь, это станет чудесным преданием, которое воодушевит будущие поколения. Он… он создаст это чудесное предание, чтобы воодушевить будущие поколения.
Майк откусил кусок персика.
Он Майк Мартин. Он вырос в небольшом городке в Техасе. Без денег, без связей, без разрешений построил все, что когда-либо ему принадлежало.
Дважды.
Он сглотнул и откусил еще, побольше. На руки брызнул сок.
Знаете что? На хрен умирать славной смертью ради того, чтобы воодушевить будущие поколения. На хрен. Если правительства Земли хотят воевать, хотят посадить его за решетку или убить его, его друзей, его рабочих, его компаньонов, он станет сражаться.
Он станет сражаться не ради того, чтобы воодушевить других. Он будет сражаться, чтобы победить.
Майк проглотил прожеванный кусок. Восхитительный персик!
Майк ходил туда-сюда по гостиной.
– Это чертовски опасно! Ты и так едва живой осталась в этот раз!
Дарси сидела на диване, замотавшись в халат, с еще мокрыми после ванны волосами.
– Майк, прошу… давай оставим это на неделю, ладно? Хоть на день-два.
Майк поднял руки.
