– Но какое у этого может быть развитие? Зомбирование людей на выполнение определенных функций в состоянии чистого листа? Или после вывода из него?
– Не путай психотерапию и гипноз. Хоть он порой и используется в сложных случаях, но, по большому счету, программирование людей без их согласия и осознания последствий – это нарушение прав человека.
– Тогда расширение спектра допустимых отклонений у тестеров? – она внимательно прищуривается, явно что-то прикидывая в уме…
– Постепенно и до этого дойдем. Но пока хотим попробовать поставить «Z3X84» на коммерческую основу. Сделать что-то вроде относительно доступной программы лечения и отдыха для деловых людей и работников офиса…
Она молчит секунд десять, глядя на меня немигающими бессмысленными глазами. В какой-то момент она кажется мне умственно отсталой.
– Ты… серьезно? – наконец произносит она, чуть хрипнув на втором слове.
– Да. Эта идея заинтересовала Августа Принса, он дает под это деньги… – мне не нравится ее явное замешательство. – А что тебя так насторожило?
– А он кто? Этот Август…
– Ты в своем лесу совсем одичала… – веселюсь я, подтягивая к себе пакет с принесенными ею пончиками. Бог с ними, от одного мне ничего не будет. – Он глава банковской корпорации…. Меня с ним Мара вчера познакомила.
– М-м-м… – Эрика медленно кивает, запихивая планшет между собой и спинкой кресла, скрещивая руки на груди, – у нее отличные связи… прям на зависть… наверное, хорошо быть модным дизайнером интерьеров…
– Мара талантливая.
– Без сомнений, – в ее интонациях нет сарказма и это радует, – а что ты про этого банкира знаешь?
– Кроме того, что он зарабатывает пару миллиардов в неделю? – пытаюсь стряхнуть сахарную пудру с пальцев, но только пачкаю рубашку, – то, что он любит спортивные машины и играть в видеоигры на приставке… А к чему этот допрос, Эрика?
– К тому, что ты не бизнесмен… Ты ученый. И ведешь себя ты с точки зрения бизнеса крайне неосмотрительно. Да и потом поставить такой опыт на коммерческую основу, уж прости, – на редкость дурацкая идея.
– Это еще почему? Показатели-то хорошие… – я ловлю себя на том, что по-детски обиженно закусываю губу.
– С чего ты это взял? – она достает смятый планшет и помахивает им в воздухе, – вот с этих опросников? Со статистики, которую вы впятером с другими психотерапевтами собираете и кое-как причесываете?
– Ну… вы же нам дневники состояний присылаете еще еженедельно по почте… если не можете прийти на встречу… – ее внезапно агрессивная дотошность вызывает злость и желание скрипеть зубами, – чего ты завелась? Все же в порядке. Отклонений не наблюдается. У тебя-то точно…
– Кто тебе сказал, что у меня все в порядке? – она произносит это так спокойно, что злость схлынывает с меня ледяным потом.
– В смысле? Что ты имеешь ввиду?
Ответить ей мешает трель моего рабочего телефона. Судя по тому, что на нем мигает синяя квадратная лампочка, звонят с охраны.
– Подожди секунду, – я поднимаю трубку с неприятным ощущением холодных капель, ползущих по спине, – да!
– Доктор Вольф, у нас опять прыгун нарисовался… – устало раздраженный голос охранника пришпиливает меня к стулу. И следующие фразы о просьбе подняться на крышу и отговорить очередного недоумка падать с двенадцатого этажа едва ли долетают до моего сознания…
У всех свои слабости. У каждого спеца есть область, с которой он предпочитает никогда не работать. Я знаю программистов, которые принципиально не переустанавливают программное обеспечение. И стоматологов, которые не берутся делать зубы мудрости. Я не могу работать с суицидниками. Словно что-то восстает во мне против и не дает приближаться к ним. Да и мои слова на них не действуют. Вернее действуют, но совершенно не так, как должны… Я помню каждого, с кем пытался работать. И я искренне надеюсь, что ни руководство моего института, ни спонсоры никогда не узнают, что из этого получается. Об этом знают только Мара… и, как мне кажется, догадывается Эрика. Хотя насчет второй это явно моя паранойя…
– Что там? – спрашивает она, видя, как я преувеличенно аккуратно кладу трубку и зажмурившись тянусь за бутылкой коньяка, что стоит у меня в нижнем отделе стола.
– Придурок на крыше… – мямлю я, наливая себе явно чрезмерную порцию алкоголя в большую чайную кружку… – надо идти отговаривать…
– М-м-м… – Эрика следит за тем, как я давлюсь глотками, жгущими мое горло. С шумом выдыхаю. Во рту поселяется землистый привкус. Словно я лизнул застарелую плесень, и она мигом проросла в мой язык. И вопреки всему становится холодно. Мотаю головой и тянусь налить следующую порцию.
– Стоп, – я не замечаю, как она подходит ко мне и резким движением неожиданно цепких пальцев отбирает у меня кружку, – давай я пойду.
– Смешно… – фыркаю я, но выходит жалкое подобие, – и как ты себе это представляешь?
– Никак. Я просто пойду и поговорю.
