— Аааа, да что ж ты плачешь, успокойся, — мой голос срывается на нервный визг, чувствую сейчас и меня накроет истерика. Мой сын был самым спокойным ребенком в мире. До сегодняшнего вечера. Хорошо покушав, он вдруг устроил мне концерт, который, наверное, слышит весь дом. Спину дугой выгибает, ногами сучит, к себе их прижимает и орет во всю глотку. Я осталась совсем одна, Антонина Михайловна поехала на день рождения к своей подруге. И я, уже на грани истерики, ношусь по гостиной, пытаясь успокоить своего сорванца.
— Давно орет? — подскакиваю от неожиданности, потому что никак не думала услышать сейчас голос Дмитрия Александровича. На нервной почве даже не поняла, как он зашел в квартиру.
— Час уже, наверное, — смотрю на него с ужасом, но и с облегчением. Теперь я не одна. У Дмитрия просто талант появляться всегда в нужное время.
— Ну и чего испугалась, колики у него. У всех пацанов бывает.
— У братьев такого не было. — с перепугу начинаю ребенка еще сильнее трясти. Он от этого еще пуще начинает орать и из моих рук вырываться.
— Да не тряси ты его, дай сюда.
Дмитрий забирает его у меня, животиком на свою огромную руку укладывает, и начинает покачивать. Не верю своим глазам, когда вижу, что сынишка затихает. От удивления глазки выпучивает и тихонько кряхтеть начинает. Видимо на руках Дмитрия ему очень даже удобно и комфортно, потому что постепенно он успокаивается, да еще поудобнее пытается на руке пристроиться. Через полчаса приступ совсем прошел, и я, облегченно вздохнув, укладываю его в постель.
— Позже расскажу, как его состояние облегчить.
— Облегчить? Это не лечится? — моя болезненная мнительность, когда дело касается Тимы, достигает своего апогея.
— Что не лечится? Колики? Это временное явление, пару месяцев помучает тебя и пройдет. Пойдем лучше поужинаем.
— Нет, я успела поужинать, не голодная. Сейчас вам разогрею, — подскакиваю и уже хочу нестись на кухню, но Дмитрий останавливает меня.
— Не надо, я сам. Отдохни, а то выглядишь как суслик перепуганный. Одни глазища на лице, — начинает тихонько ржать надо мной. Ему весело, видите ли. А я тут чуть со страха не умерла. Надувшись смотрю на него исподлобья, но его это, по-моему, еще больше смешит.
— И это, поговорить хотел. У тебя же учеба скоро начинается?
Вздыхаю, и голову отворачиваю.
— Да какая учеба. Не до учебы теперь.
— Ну это ты зря. Диплом нужно получить.
С этими словами разворачивается и оставляет нас, а я ложусь рядом с сыном, обнимаю его и чувствую, как слезы собираются в уголках глаз. Обидно, да. Но как я с ребенком учиться буду? После нашей эпичной поездки к моим родителям, Дмитрий предложил мне пожить у него. Ну а что, комната свободная есть, он сам только переночевать приходит. Живи — сказал, а дальше видно будет. И вот это «дальше» мне все никак не видно. О будущем и думать страшно. Гоню от себя самые мрачные мысли, сейчас есть где жить, ну и хорошо.
Усталость берет свое, и я постепенно начинаю дремать. Но не успеваю я крепко заснуть, как меня будит звонок в дверь. Резко поднимаю голову, поправляю одеяльце сына и тихонько подхожу к двери комнаты. Прислонившись ухом к двери, прислушиваюсь к тому, что происходит в квартире. Слышу, как открывается дверь, а потом до меня доносится звук женского взбудораженного голоса. Голос приближается к моей комнате, и я отскакиваю назад, как раз в тот момент, когда раздается аккуратный стук в дверь. Осторожно открываю ее, и вижу на пороге Дмитрия Александровича, а из-за его спины выглядывает какая-то женщина. Она за ним суетится, и все пытается оттолкнуть.
— Да отойди уже, чего стоишь как истукан. — наконец ей удается оттеснить Дмитрия, и прорваться вперед. Смотрит на меня с каким-то восторгом, улыбается от уха до уха. На вид ей лет шестьдесят, невысокого роста, чуть полноватая. На голове короткая прическа с покрашенными в рыжий цвет волосами. Почему-то сразу вспомнился мультфильм про Карлсона.
— Аня, познакомься. Антонина Михайловна. Поможет с ребенком, пока на учёбе будешь.
— Что? — у меня глаза разве что на лоб не вылезают. Что ж за вечер сегодня, потрясение за потрясением.
— Да ты не бойся, Антонина Михайловна работала в яслях. Она знает, как с детьми обращаться.
— Спасибо, но я не могу… У меня денег на нянечку нет, — начинаю растерянно бормотать.
— Милая моя, да кто ж с тебя деньги то просит. И ты Димочка хорош, целый месяц тут значит у тебя такие гости, а я только об этом узнаю, — она обиженно пихает его в бок и деловито проходит в комнату.
— Та-ак, и кто у нас тут? — подходит к кровати и начинает разглядывать Тиму. — Красавец! И крупный такой. Богатырь будет.
— У него колики начались. С ним сейчас тяжело будет. Как вы…
Антонина Михайловна только глаза закатывает на мои слова.
— Что как я? Да я вам обоим фору дам, тоже мне. Или думаешь детей с коликами не видала? — Антонина Михайловна снова смотрит на сынишку и на ее лице расцветает улыбка.