— В смысле ещё? — Андрей прыснул со смеху и смотрел на меня как на полную идиотку. — Детка, я и не собирался с тобой детей планировать. Ну повстречались, время хорошо провели. Тебе же самой нравилось, хоть жизнь нормальную повидала. Я после университета в Лондон улетаю. Там магистратура и практика в банке. Ты мне с какого упала? Иди избавляйся, деньги даю, надо ещё дам. Не будь дурой. Короче, позвони как надумаешь. И не делай из этого трагедию.
Сказав эти ужасные слова, он потрепал меня по плечу, снисходительно улыбнулся и, развернувшись, спокойно пошел в университет. Он даже не посчитал эту новость хоть немного значимой для себя, тогда как весь мой мир рухнул в одночасье. Я стояла в оцепенении и все силилась сделать хоть шаг. Вокруг стоял шум и гомон, студенты маленькими группками проходили мимо, взрывы смеха раздавались со всех сторон. Еще вчера я была частью этой жизни, а сейчас этот мир словно стал совершенно чужим и незнакомым. Никогда не забуду тот момент, когда стояла на крыльце университета. Потому что именно тогда моя жизнь окончательно и бесповоротно разделилась на «До» и «После». И самое главное, что я полностью понимала, что никого не могу винить. Я поверила, что особенная для Андрея, хотя таких как я у него было, и видимо еще будет, не одна. Ему льстило, что я на него как пёс на хозяина всегда смотрю. Со мной ему и не требовалось много, чтобы впечатление произвести. Пара подарков, проехаться в крутой машине, и я, доверчивая дуреха, поверила, что он меня любит и я для него не как все остальные.
Сижу на лавочке, держу своего ребенка, и тихонько плачу. Время уже вечереет, идти мне совершенно некуда. Завтра к родителям поеду, в ноги брошусь. Не прогонят же меня. Но самое обидное, что учиться мне оставалось всего один год. До моей мечты оставалось всего ничего, кажется вот только руку протяни, но жизнь распорядилась по-другому. Ну что ж, пойду опять в мастерскую швей работать, как мой отчим и хотел. Видать это судьба моя, и как не старайся, а из этого замкнутого круга мне не выбраться. С горечью вспоминаю свое желание выбиться в люди, добиться чего-то большего. Всяк сверчок знай свой шесток. Швейная мастерская тоже неплохое место для работы, да еще, учитывая мое не самое завидное положение. Можно будет сына в люльку положить и с собой брать. Шумно там, конечно, но выбора нет. Приспособлюсь как-нибудь, не пропаду. Сегодня бы только где переночевать. Сижу, слезы не останавливаясь бегут по щекам. От безысходности, от обиды за то, что это со мной произошло, за несправедливость эту. И не замечаю, как напротив меня останавливается машина и открывается окно с пассажирского места.
Дима
За просмотром бумаг не замечаю, как пролетает время. Уже начинает темнеть, когда в кабинет заходит Елена Захаровна.
— И что сидишь? На работе пропишешься скоро.
— Работы много, — бурчу я. Ну не признаваться же, что домой идти нет никакого желания. Что я там найду? Старую холостяцкую берлогу, ужин из полуфабрикатов, да просмотр какого-нибудь очередного фильма, за которым я и засыпаю. Лучше уж на работе дела с бумажками закончить. Вон кипа какая на краю стола, потом сама Елена Захаровна и будет отчитывать, что вовремя все не подшил.
— Ну ну, дела у него. Жениться тебе надо, да деток завести. А то сапожник без сапог. Каждый день делаешь счастливыми другие семьи, детишкам помогаешь появиться на свет. А самому 35 уже, а ни жены, ни детей.
— Захаровна, ты же знаешь, я холостяк. Мне детского визга и здесь хватает. Ещё дома терпеть этот шум и гам.
— Ну да, ну да, одному то лучше.