Понедельник. Стрелки часов, насытив желудки, едва перевалили во вторую половину дня, но до вечера еще далеко. Никого нет дома. Это уже аксиома. Хотя нет, аксиома то, что вечером у нас затишье, а мертвые души, коими являемся мы – я и Стасик – безликими тенями передвигаемся из комнаты в комнату. Хотя это тоже неверно. Передвигаюсь из комнаты в комнату только я, а братишка – только из своей осадной крепости до холодильника и обратно, в промежутке забредая в туалет.
Соня умотала гулять, даже и слова мне не сказав. Она со мною не разговаривает. Я расстраиваюсь. Но терплю и верю в лучшее. Когда-нибудь она меня простит. Я же не специально ее с ментурой подставила. Она поймет. Просто ей нужно время. Говорят, время лечит. Не знаю, насколько это выражение верно, лечит оно или нет, но для меня время – это, прежде всего, шанс подзабыть что-нибудь. Или даже не шанс и не повод, а просто констатация. Мое время всегда играет со мною так, ему хочется. Но иногда мне это на руку. Потому что забыть, что ты обижена, а главное почему – это подарок. Возможно, кто-то не согласится. Но мне нравится, что я подзабываю плохое. Зато помню хорошее, вернее напоминаю себе, что нужно помнить, а злые вещи задвигаю в дальний ящик.
Папа ушел на работу. Где-то в пять утра, сразу же, как допил свою чашку-бадью чая. У него чашка мега размера. Из нее можно суп хлебать, причем вчетвером. Как только в него вмещается столько? Наверное, все дело в том, что его желудок, по словам моего брата Егорки, черная дыра. Впрочем, братишка не скрывает и того, что его собственный желудок является точной копией папиного.
Дядя так и не покидал своей комнаты. А может я ошибаюсь. Но проверить я не рискнула.
Сеня… За ним никогда не уследишь. Так что его место пребывания – тайна.
Егор тоже куда-то ушел, но перед уходом в обед заглянул ко мне и чмокнул в лоб.
– Какие планы на сегодня, мисс Бриллиантовая рука? – поинтересовался он у меня, удобно устраиваясь рядом на кровати, стеснив меня на самый край.
– Вроде никаких. Никак до Леси не дозвонюсь… – пожаловалась я брату.
– Она телефон что ли отключила? – скривил лицо Егор.
– Не знаю. Может быть.
– Расстроилась?
– Немного. Просто она же меня искала, хотела встретиться, поговорить, а потом сама сорвалась ни с того, ни с сего и исчезла.
– Да забей, – махнул рукой брат. – У нее никогда не угадаешь что в голове. То ли ветер гуляет, то ли все от урагана вымерло…
– Эй, она же моя подруга! – тут же кинулась я на ее защиту. – Не надо про нее плохо говорить. Она умная. В меру…
– В меру, – хохотнул братишка. – Систер, пить можно в меру, деньги можно мерить, еще длину пальцев рук, – он приложил свою ладонь к моей, изображая каким именно образом мерят длину пальчиков, его пальцы оказались длиннее и более аккуратными, нежели мои – короткие, с подстриженными как у мальчишек под корень ногтями и прокрашенные уже облупившимся прозрачным лаком, – также можно высоту дома измерить, например, если прыгать и если надо насмерть, то это, по-любому, не с пятиэтажки. Короче, я хочу сказать, что ум не мерят. Есть всякие АйКью тесты – не спорю. Но их обойти – проще простого! Так что… – Его взгляд встретился с моим, убитым и жалостливым, так что Егорка в протесте поднял руки: – Молчу, молчу! Больше ни слова о сообразительности некоторых особей женского пола.
Он сомкнул рот, закрыл его на «замок», запер «ключом», который затем спрятал в карман, вызвав у меня улыбку.
– Ты самый настоящий клоун.
– Ты же не любишь клоунов, тем более цирк. Помнишь, когда ты маленькая была, – ох, опять он начал «когда ты маленькая была», а ничего, что мы одного возраста? Ну, вот есть у него один бзик, что он считает себя старше меня, причем годков эдак на пять, – мы страшилку смотрели одну. В ней главный герой, он же кровавый маньяк, был клоун… – Зловеще почти прошипел мне в лицо Егор.
Я передернулась вспомнив лицо того клоуна – улыбка до ушей, размалеванное лицо с красным носом, а еще у него был жуткий смех. Мне кино смотреть не разрешили, но я все равно просочилась в комнату, спрятавшись за креслом, а потом горько жалела, что царь в моей голове улепетал на параплане в ближайшую деревушку, бросив нас, меня и мозг, друг другу на растерзание. Так что я без царя в голове. А тут еще мой детский страх возродился вновь.
– Фу, не надо меня пугать…
– Прости, – сквозь смех выдавил мой двойняшка. – Просто, когда ты пугаешься, то такое лицо уморительное делаешь…
Он сложил свои безупречные запястья в молебном жесте и жалостно округлил глаза, я не могла не простить его.
– Хорошо, – мой назидательный тон, как у училки в школе, вызвал еще один смешок с его стороны. – Ты куда-то идешь? – поинтересовалась я, углядев, что он одет не по-домашнему, а еще хотелось сменить тему.
– Ага, – кивнул брат, внезапно уставившись в стену с плакатом Эминема, о чем свидетельствовала надпись. – С Лехой встречусь…
С Лехой. Как он с ним дружит? Да, мой братишка не знает его так, как знаю я. А я-то знаю его грязный секрет… Но все равно не скажу.
– Эээ…
