– Ну, «полу» – это всего лишь половина, – философски изрек парень, с неприкрытым садизмом немного подкручивая ухо сорванца. – Так что вторую часть можешь сам себе придумать.
– Больно же!.. Ой-ё-ё-ёй!..
– Не визжи как девчонка, – прикрикнул на пацаненка Шер, – а то мне стремно рядом с тобой стоять.
Свой гадский гениальный ответ Сеня озвучить не успел, так как рядом с ними остановилась гора мышц и мускулов в виде самого настоящего ВДВшника, чудесным образом нарисовавшегося в детском центре. Смотрелся он здесь крайне неуместно, как двухлетний малыш на трехколесном велосипеде на гонках «Париж-Дакар», но чувствовал себя шибко уверенно. Впрочем, а где бы этот брутального вида мужчинка (или «подозрительный типчик», как его окрестил Шеридан) чувствовал себя неуверенно? Если только в гей-клубе, но для проверки теории его сначала туда надо загнать, но его друзья явно склонностью к суициду не страдали. Да и, вообще, легче себе харакири организовать, чем подвергнуть себя его, ВДВшнической, каре.
Его лицо было словно высечено из камня – настолько грубые и резкие черты лица, что, казалось, он одним своим фэйсом способен стены радиационных бункеров проламывать; да и шрам, пересекающий левое надбровье вписывался органично – внешности не портил, а, наоборот, подтверждая всенародно известную мудрость, что «мужчину украшают шрамы», создавал впечатление, что это лицо именно таким и проектировалось Создателем; немой вопрос «а как и кто умудрился рассечь его каменную мордаху?» ни в одной голове, глядя на него, даже не возникал. На штанине, обнимая чрезмерно мускулистую шириной обхвата с молодой дуб ногу, висела маленькая девочка с коряво заплетенными косичками и истошно вопила:
– Папочка! Спаси мальчика! Пожалуйста! Смотри, его хотят уби-и-ить!
«Папочка» немигающим взглядом стал созерцать «убийцу» и «жертву», а его военный костюм, который он поленился переодевать, вырвавшись в увольнительную в город к любимой дочке на несколько часиков, наводил на парней тихий ужас, который те тщательно пытались скрыть.
– Эй, чё за дела, братаны? – грозно поинтересовался папаша под напором дочки. Не то, чтобы он специально синтезировал свой тон, просто это для него была обычная форма голоса.
Шер хоть и струхнул, прекрасно зная об особенностях «особого строения мозга» данного контингента людей, которые, зная одну лишь свою правду, готовы напролом (причем в прямом смысле «напролом» – сквозь разбитые своими бездумными кулачищами черепа, свернутые шеи, переломленным позвоночники и прочее) идти к ней в попытке доказать, но своего страха не выдал. В конце концов, психологически доказано, что даже если перед боевым ротвейлером, из пасти которого, готового вгрызться тебе в горло, стекает «ядовитая» слюна, показать себя равным противником, то велики шансы остаться не покусанным ни в горло, ни в филейную часть. Хотя эта информация больше из теории, нежели из практики.
– Все тип-топ, – растянул губы в смелой улыбке Шер, отпуская несчастное ухо к радости владельца, но перехватив того через туловище, чтобы не убежал. – Развлекаемся с племянничком, – он потрепал Сеньку по макушке, запустив пятерню ему в волосы и, не удержавшись, дернул несильно, так что волосы все же остались на своем законном месте, но вот лицо парнишки скривилось от неожиданного поступка.
В принципе, поступок был не таким уж и сюрпризным, это ведь Артем Охренчик, а от него лучше вообще ничего не ждать – все равно удивит и, благо, если не покалечит. Вот, например, его бедной сестричке, Ленке, вечно от Шерхана перепадает.
Но все же у этого дерзкого действия были позывы – своевольный парень таким образом призывал мелкого к подтверждению своих слов. О своей шкуре малявка беспокоился и умирать раньше времени не торопился. Но, проигнорировав своего нового родственника, его приближение к Потустороннему Царству стремилось к стопроцентному осуществлению, так как Тёма обладал тем еще «золотым» характером, и даже будучи растерзанным сейчас ВДВшником, он бы обязательно воскрес и вернулся из ада только ради того, чтобы совершить акт злодейской мести с особой «любовью». Зная все это, Сеня спорить не торопился:
– Да, это мой любимый дядя, – мальчик удачно извернулся, сделав нажим на слове «любимый» (чтобы Шер оценил), и перекинул камеру своему другу Роллу, так как следующее обращение могло вызвать неконтролируемый приступ ярости у парня: – Шерри…
«Любимый дядя» побагровел, сжав сильнее хиленькое тельце племянника, а десантник глубоко задумался, переваривая полученную информацию.
Если изначально он точно знал кому вломит в бубен, то сейчас в его черепную коробку стали закрадываться сомнения. Напрягать мозг ему не понравилось, так что он решил испросить совета у своей родной кровинушки:
– Дочурка, вроде никого не убивают?
