Соня завопила высоким альтом и кинулась прочь из проклятого места, по пути ругая всех и вся. Со стороны смотрелось весьма потешно, как она бежит, высоко заказывая коленки. Бегать в туфлях и врагу не пожелаешь.
Метров через десять её догнал Оливер, вернее его крики:
— Постой, Сонечка! Ты испугалась что ли? Стой, принцесса, это же… Я просто подумал, что неплохо было бы тебя разыграть… Это живые люди… на самом деле…
Сонька резко тормознула. Не ожидавший этого, но бежавший прямо за Соней Оливер, врезался ей в спину, и они вдвоём кувырком покатились по склону парка, в котором успели оказаться сами того не ожидая, ведь Сонька бежала не разбирая дороги. Полёт оказался недолгим — вскоре они приземлились в захудалую лужицу, которая некогда, до небывалой жары, величалась озером. Ощущения не из приятных. Соня кипела изнутри похлеще любого чайника, Оливер чувствовал вину и безумно хотел её загладить.
— Ты!.. — прошипела она, ткнув в него пальцем. — У тебя вообще есть чем думать?
— Да, я думал, что есть… — растерялся Оливер от «нового» тона Сони.
Она схватилась за голову и желала, чтобы рядом была стена, тогда можно было бы смело биться об неё.
— Прости, милая моя, я думал, так будет весело… — он протянул руку к её плечу и хотел провести в успокаивающем жесте, но девушка сбросила конечность, как нечто неприятное. — Я актёров нанял. Вот и всё. Пошутил типа…
— Угу, я поняла, — она вскочила на ноги, Олли за ней. — А ты сиди, — взглядом она усадила его обратно в лужу, — сиди и думай над своими поступками. А я, я пойду домой. И чтобы больше ты мне на глаза не попадался.
Всё это было сказано тихим усталым голосом без должных ноток раздражения и грубости, так что Олли вновь уверился в том, что девушка вполне адекватна, но слишком зла, чтобы терпеть его присутствие, и ровно столько же тактична, чтобы высказывать ему претензии. Соня сама того не понимая открывала путь к своему сердцу этого мальчишки, у которого «в попе детство играет на барабанах, а младенчество подыгрывает на бас гитаре». Она решила, что всё потеряно, что с Оливером Бассом план не выгорит, а скорее пойдёт ко дну, чем созреет первый плод на древе мести.
Оставив его мокнуть, она ушла на сломанных каблуках и всю дорогу пыталась уверить в себя, что всё ещё можно исправить, что если двоюродный брат Хренчика и не является оружием её мести, то этим оружием станет. Тут идеи обрывались, напрочь асфальтируя фантазию жестокой реалией безысходности.
Так она и провела время до утра, уснув лишь за несколько часов до рассвета, а проснулась от назойливого шуршания, ахов и охов, владельца которых она уже мысленно отправила на дыбу. Оказалось, что это объект мести пытается прилично одеться. В мыслях сразу сработал отбойный молоток, выдолбив новый план действий. А именно: одеть сестру на свидание к своему бывшему парню в Сонькины же шмотки. Шер не сможет не узнать одежду своей экс, потому что понты в одежде он чтит почище правды. Вот тогда, когда он увидит, что его новая игрушка одевается с плеча сестрёнки, он начнёт её стыдиться и бросит. Возможно, план и не совсем идеален, но он есть.
— Тебе пойдут мои джинсы, — отыскивая из груды тряпья свои самые классные джинсы Соня старалась не думать, что откладывала на них из карманных денег почти три месяца. — И вот эта розовая маечка всплеснёт гламуром, — она достала нечто крохотных размеров с надписью «Roca Wear» поперёк груди. — Ремешок… И… самое главное, — она чуть не всхлипнула, — мои Конверс Пинат Баттер Вулфы…
Я определённо оценила её готовность поделиться со мной одеждой и не могла ей отказать, хотя меня смущало решительно всё. И розовая майка, которая не скрывает пупок, и странные кеды с мордой хитрого л
Но я без вопросов влезла в данные мне доброй сестрёнкой обновки и ушла на встречу, постоянно одёргивая майку вниз. Я собрала, казалось, все взгляды, пока добрела до парка, как осуждающие, так и восхищённые. Одна бабуля, по всей видимости бывшая «НКВДшница», настолько впечатлилась моим внешним видом, что пристроилась за мной следом и вела до самого парка, читая нравоучительные лекции касательно того, что порядочные девушки в подобном виде на улицу и носу не кажут, что таких замуж не берут, что они рожают в подворотнях, а потом там и гибнут. На что я даже возмутиться не успевала, как она мне выдавала новую тираду с видом безумной теледикторши, которую перебить может только короткое замыкание.
Так что дорога была весьма занимательной и познавательной.
— Ого, да ты рульная чика! — восхитился Олли моему обновлённому виду, когда я отбилась от старушенции и дошла до места встречи.
Сам же он был в футболке с длинными рукавами, на голове он завязал платок, как делают это арабские шейхи, на глаза нацепил большие солнцезащитные очки.
— Не обращай внимания, — махнула я рукой. — Это всего лишь эксперимент…
— Эксперимент? — тут же ухватился друг. — А с этого момента поподробнее.