И вдруг кипа одежды зашевелилась, а из неё показался мокрый черный нос. За ним — рыжая лобастая голова, большие уши, а затем и весь пес. Судя по всему, чихуахуа.
— Это что такое? — уставилась на пса Лури.
— Думаю, это Хайтон, — угрюмо ответила я. — Точнее, его форма, как оборотня. От зелья правды он обернулся в… это.
Пес залился звонким лаем и попытался вцепиться в подол Лукреции.
— У-у-у, мстительная зверюга! — гаркнула она.
— Прекрати! — перебила её Роуз и подхватила лающего и рычащего малыша на руки. — Ой, какая лапушка. Девочки, вы только взгляните! Какие ушки, какой носик.
И Роуз прижала Хайтона к груди, размеру которой мы с Лури втайне завидовали. Пес мигом притих, опустил голову на вожделенные прелести и только довольно похрюкивал.
— Если он не обратится обратно, я заберу его себе, — восторженно сказала Роуз. — Дерек, если вы там, можете не беспокоиться. Я буду вас кормить только сахарными косточками.
— С ней что-то не то, — прошептала Лури.
— С ней по жизни что-то не то, — ответила я. — Роуз, оставь декана Хайтона в покое, ты его задушишь. А самое обидное, что мы ни о чем не можем его спросить. Даже если зелье подействовало, допросить пса невозможно.
— Живодерка, — зыркнула на меня Роуз, продолжая поглаживать разомлевшего декана. — Идем, малыш. Я уложу тебя в кроватку. Зелье будет действовать всего полчаса. Хотя, никогда не испытывала его на оборотнях.
— В моей кровати этой псины не будет! — зарычала Лукреция. — Идите ночевать к нему.
— Как скажешь.
Роуз гордо распрямила плечи, подхватила Хайтона подмышку и прошествовала к двери.
— Оставим её наедине с посторонним мужчиной? — спросила я. — А если, когда он обернется, будет жаждать мести?
— Роуз сама кому хочешь отомстит — и не задумается, — успокоила меня Лукреция. — Давай-ка соберем его одежду и отнесем к ним.
Я подняла с дивана пиджак. Из кармана выпал смятый лист.
— Что это? — Лукреция ловко подцепила его пальцами. — Часть оборвана. «… довожу до вашего сведения, что объект наблюдения…». Снова обрыв. «… не проявляет себя подозрительно, но результаты расспросов коллег показали…» Минни, а наш мальчик-то и правда шпион. И кажется мне, что шпионит он либо за тобой, либо за Реем, потому что его интересуете только вы двое.
— Да чтоб мне провалиться! — голос вдруг стал низким и сиплым. — Значит, Дин не ошибся. Передай ему этот листок при встрече и обязательно напиши о том, что мы нашли. На кого же шпионит Хайтон?
— Зелье не подействовало, но раз есть доказательства, может, Дин сам возьмется за дело?
— Ты права. Пусть сам решает.
Я устало потерла лоб. Этот день выпил меня досуха.
— А Рею расскажем? — спросила Лури.
— Придется, раз уж будем писать Дину. Пойду к нему, а ты все-таки отнеси одежду к Роуз, только сначала обыщи хорошенько.
Пока Лури шарила по карманам пиджака декана Хайтона, я уже стучала в двери Рея. На этот раз Мышонок открыл быстро, увидел меня и улыбнулся. Но выглядел он все равно скверно, и сердце пронзила тревога.
— Ты ушла с ужина раньше меня, — с укором сказал он.
— Мы проводили расследование, — поспешила успокоить его, входя в комнату.
— Какое? — тут же нахмурился Рей. — Аманда, ты обещала…
— Быть осторожной, я помню. Но это важно! Мы напоили декана Хайтона зельем истины, и он обратился в чихуахуа.
— В кого? — оторопел ректор.
— Чихуахуа. Порода такая. Так вот, когда он особачился…
— Что сделал?
— Рей, ну что ты, как маленький? — выпалила я. — Особачился. Обратился. Как тебе угодно. Так вот, стоило ему обратиться, мы тут же обшарили его карманы и нашли подозрительную записку, из которой следует, что он шпионит за кем-то в университете.
Рей смачно выругался, а затем грозно взглянул на меня.
— И что вы теперь будете делать, Аманда? Он ведь обратится обратно и будет помнить все, что происходило.
— Надо попросить Роуз наложить на него заклинание забвения, — решила я. — Пойдем? Они в комнате Хайтона.
— Сначала я напишу Дину, — ответил Рей.
— А ему уже пишет Лури, не волнуйся. Но если ты устал, оставайся здесь, я скоро вернусь. И правда, нечего тебе мелькать рядом с песиком. Вдруг он злопамятный?
И поспешила скрыться с глаз, пока Рей не высказал в лицо все, что думает о моей глупости и беспечности. И я в кои-то веки была с ним согласна.
Дин приехал рано утром — собранный и сосредоточенный. Мы с Лури встречали его у дверей общежития. Увидели, в каком настроении находится король, и поняли, что стоит вести себя тише воды, ниже травы. Для Лукреции такое поведение и вовсе было нетипичным, что уже говорило о многом.
— Доброе утро, Фердинанд, — поздоровалась я, пока Лукреция прятала взгляд и делала вид, что её здесь нет.
— Доброе утро, — ответил его величество. — Показывайте, что натворили.
Кстати, что именно мы натворили, не знали до сих пор. Роуз заперлась в комнатах Хайтона и наложила заклинание на двери и окна, так что открыть их мы не могли. Никогда не подозревала в сестре страсть к чихуахуа.
— Сюда, — указала я на двери пострадавшего декана, и Дин громко постучал.
— Откройте именем короля, — сказал грозно.
