Спустя некоторое время мы садимся за столик небольшого кафе, что в пяти минутах ходьбы от школы, и впиваемся глазами друг в друга. Даррен отвлекается лишь один раз – чтобы сделать заказ, – а потом продолжает блестяще играть в гляделки. Я наклоняюсь ближе, перегнувшись почти через весь стол. Пламя внутри начинает пульсировать, разум – путаться в собственных гипотезах и злости. Принц в точности повторяет мои движения, и вслед за скрипом деревяшки наступает полная тишина. Присутствующие, разинув рты, уставились на нашу чокнутую парочку.
– У тебя очень вкусные духи, – улыбается чертёнок, наклонив голову. Его ледяное дыхание обжигает губы. Запах цитруса и морозной свежести становится таким насыщенным, опьяняющим, что все сомнения отпадают – я не влюблённая дурочка с букетом галлюцинаций.
– Я не пользуюсь духами, подхалим.
– Ох, вот оно что. Но разве оттого комплимент не приобретает свой шарм?
– Хотя твой парфюм мне очень даже нравится. Название не подскажешь?
– Думаю, мужской аромат тебе не подойдёт. К тому же, ты подумала обо мне? Не хочу я нюхать кожу, пахнущую так же, как моя собственная.
– По-моему, запах морозного цитруса универсален. Я не права?
– Может быть, – вместо ожидаемого лукавства или раздражения, Даррен, как и в ситуации с моим именем, блаженно лыбится. Резко откидывается на спинку стула как раз в тот момент, когда перепуганная официантка приносит заказ, и мурлыкающим голоском интересуется, хочу я сегодня поесть на его коленях или же мы ограничимся простым кормлением с ложечки.
Война – значит война!
– Я устраиваюсь на работу, – эффект мгновенный и стоящий запечатления. – Горничной или официанткой в кафе. Девушка, вот скажите, вам хорошо платят? – пока Даррен пытается проглотить пирожное, прожигая меня мутным взглядом, бедная девушка впадает в ступор.
– У тебя даже нет документов.
– Пф, но в школу же вы что-то притащили? Думаю, копии будет достаточно. Ну а в крайнем случае – моего прекрасного огонька на пальцах.
– Ладно, – я чуть не падаю со стула.
– Ты не против?
– Так ты спрашивала моего разрешения? О, это так мило. Но не стоит так принижать свои права личности.
– Дьявол, – это должно было сработать по-другому!
– Если тебе мало наших денег, я устрою тебя на работу. Дом Мерок почти развалился, женская рука там не повредит.
И только я начала напрягать память в попытках отыскать на просторах мозга больно знакомую фамилию, как уже после занятий джип Аммиан сворачивает к величественному особняку, и Даррен, не переставая ухмыляться, вручает ключи…Фрицу.
– Прости? – Фриц смотрит на друга, слегка изогнув бровь. Опускает взгляд на потрепанный дверной ключ с брелоком в виде алого креста и принимает ещё более холодное выражение лица, чем прежде.
– Рошель изъявила желание поработать, а ты, я знаю, давно нуждаешься в горничной.
– Но я уволил прислугу ещё в…
– Вот и славно, – чертёнок кладёт руку на моё плечо и встречается с моим убийственным взглядом. Серебряные глаза вдруг вспыхивают адским пламенем, а улыбка становится ледяной. Страх и недоумение схлёстываются в бою с яростью. Что он себе возомнил?! – Твоё желание исполнено. Наслаждайся, – внезапно его длинные пальцы впиваются в кожу с такой силой, что я инстинктивно отшатываюсь.
Мозг пытается придумать происходящему логическое объяснение, тело соображает – на боль надо ответить болью! – но время уже упущено. Даррен заводит машину и скрывается на серпантине.
Вздохнув, подхожу к дверям. Собираюсь рвать и метать слова по поводу дьяволёнка, как вдруг замечаю, что окаменевший Фриц продолжает прожигать взглядом ключ. Сердце открывает марафон. Жгучая ностальгия пробирается в остатки рассудка, и я молюсь, чтобы сейчас Фриц не чувствовал того же.
– Господин Мерок, я могу приступить к своим обязанностям? – натянув милую улыбку, я завладеваю его вниманием. Мраморное изваяние оживает, отвечает лёгким кивком и направляется к дверям. – Кстати. Не сочти, конечно, за обвинение, но почему ты живёшь с нами?
– Ну… – Фриц меняется в лице и…краснеет? Ути-пути!
– Такой большой дом, и тебе в нём не уютно? – громадные двери распахиваются, издавая зловещий скрип. Мой взгляд невольно ползёт внутрь. – Нет, понимаю, если бы он был… – В ТАКОМ ЗАПУСТЕНИИ?!
Горы пыли видны даже при слабом свете закатного солнца, на подоконниках – трупы бедных фиалок и герани, прихожая, которая разветвляется на несколько больших комнат и лестницу, мрачна настолько, что кажется, будто даже орнамент на стене вопит тебе: «Беги!».
– Ты пережил здесь атомную войну?! – разинув рот, я собираюсь выпалить что-то по поводу предстоящей уборки – правильнее будет это назвать ремонтом, – но тут же затыкаю себя.
Я ничего не знаю о его семье. Ничего не знаю об обстоятельствах, связавших Даррена и Фрица. Его сердце может быть ранено ещё более глубоко, чем моё собственное.
– Боюсь, и до завтра не управлюсь. Тебе, господин работодатель, придётся кормить меня завтраком, усёк?
– Сомневаюсь, что Даррен потерпит твоё долгое отсутствие, – скривившись, Фриц негромко кашляет. – Зачем он вообще притащил тебя сюда?
