- Диана, с тобой так легко быть самим собой, – в его голосе звучали нотки надежды на продолжение. – Ты необыкновенная девушка. Я раньше таких, как ты, никогда не встречал. Правда-правда! Ты такая естественная, простая, веселая. С тобой легко, ты интересный, разносторонний человечек, что большая редкость. Здесь, в столице, русские девушки высокомерные, хитрые, ненавижу девушек, которые держат пальцы веером и думают о себе бог весть что.… На лице тонны макияжа и затуманенный взгляд, как у сфинкса, смотрят на тебя, будто ты пещерный человек и в жизни ничего не видел. А вот ты другая. Хорошая, смелая и добрая девушка.
Бархатистый голос Джима завораживал Диану, по телу пробежался электрический разряд, и ей жутко захотелось коснуться его прекрасного лица, обнять, прижаться и никогда от себя не отпускать. Ей казалось, что еще не много и она сойдет с ума! И вот он вдруг неуверенно приподнимает руку и проводит кончиком указательного пальца по ее щеке. От его прикосновения Диану бросило в жар. Слова прощания так и застряли в горле.
- Ну, все, все, мне пора, Джим!
- Да, конечно…
- Пока.
- До завтра!
- Спокойной ночи. То есть доброе утро!
Они рассмеялись. Джим достал мобильный телефон.
- Продиктуй мне свой номер, пожалуйста.
Диана назвала и здешний, московский номер, и сочинский, и домашний – на всякий случай! Джим поймал ее взгляд – серьезный и выжидательный, - и почувствовал, как бешено, бухает сердце, двести двадцать в минуту, не меньше! Наконец, его горячие губы нежно прикоснулись к ее губам. То, как Диана отреагировала на его прикосновение, оказалось неожиданным для обоих. Диана трепетала! Горячая кровь прилила к губам, дыхание стало порывистым – одним на двоих. Джим не мог больше сдерживаться! Но… Он напугает ее до смерти, если прямо сейчас не броситься прочь. Надо успокоиться, взять себя в руки, хотя единственное, чего он хочет сейчас – целовать и целовать безостановочно эти сладкие бутончики алых губ прекрасного ангела!
Джим резко вышел из машины, едва не врезавшись затылком в крышу, и быстро двинулся прочь, прислушиваясь к шуму мотора. Диана смотрела ему вслед, не в силах уехать, пока он не скроется из вида. Он остановился вдруг, а через миг завибрировал ее сотовый.
- Да?! – воскликнула Диана с блаженной улыбкой.
- Это я, – произнес самый долгожданный голос на свете. - Я жутко скучаю по тебе! Жду не дождусь, когда снова увижу тебя!
- Я тоже, - тихо призналась она и послала ему ответный воздушный поцелуй.
Они улыбнулись, друг другу сквозь стекла машины. И Диана все-таки тронулась с места, а Джим, помахав ей, двинулся к дому с блаженной улыбкой на устах. Первые лучи солнца озаряли его лицо – это было лицо счастливейшего человека на свете.
***
Джим едва удержался, чтобы не позвонить Диане, как только проснулся. А просыпался он каждый день в шесть утра – летом, пока не было лекций, нужно было работать в два раза больше, откладывать на зиму. Поэтому с утра до обеда он вкалывал на рынке, таская тяжеленные тюки, а по вечерам выступал в клубе. Привычно окатив себя ледяной водой, чтобы окончательно взбодриться, Джимми побрился, выпил кофе и выбежал из дома. До метро пешком было не слишком близко, - получалась вполне оздоровительная пробежка. Сегодня вагоны были совсем пустые – суббота, у многих выходной. Джим вольготно вытянул ноги, сунул наушники в уши и прикрыл глаза. На «ВДНХ» в поезд вошли два парня лет двадцати пяти, небритые, в черных спортивных костюмах. Джим нутром почуял опасность. Он выключил CD-плеер.
И тут же один заявил второму, кивая на ноги Джима:
- Слушай, ну ни пройти, ни проехать из-за этой черной швали!
Второй молча, пнул мулата. Джим вскочил в боевую стойку. Завязалась драка. В пустом вагоне было полно места для маневра, но быстрое движение мешало, как следует вмазать по ненавистным нацистским физиономиям. На следующей станции парням удалось вытащить Джима из вагона. Он здорово разозлился и безостановочно молотил кулаками-наковальнями. Силы у Джима хватало, и двум придуркам пришлось бы худо, если бы в дело не вмешался поддатый мужик на станции.
- Давай, давай, мочи его! Ишь ты, понаехали, черномазые! Бей суку!
В глазах то и дело сверкало от боли, но Джим не сдавался. «They Don’t Care About As» - стучало в голове, собрав всю силу и мощь в кулаки, он отбивался: «Избивайте меня, бейте меня, вам никогда не сделать меня отбросом, ударьте меня, пинайте меня - вам никогда не получить меня».
Плеер наверняка пострадал в драке, и мелодия просто не могла так отчетливо звучать. Но она звучала! Джим слышал каждое слово. Им плевать на нас!!! Вот это правда. Так и есть, все озлобились на нас!
