Эмиль двигался в такт музыке, а рядом извивались все те же две девахи. Он был великолепен в рассеянном свете неона – стройный, загорелый, с обнаженным торсом, завораживающе-плавными движениями, падающей на глаза задорной мальчишеской челкой. Маугли, которого хотелось немедленно приручить. Или проучить! Диана сердито отодвинула от себя бокал. По правде говоря, хотелось швырнуть им в стену, но она сдержалась. Еще не хватало, чтобы кто-то заподозрил о ее чувствах к нему! Она и сама толком не понимает своих чувств к этому эгоисту, и все-таки! Все решено! Они – брат и сестра! Уже столько негатива свалилось на нее из-за Эмиля, что пора взяться за ум, выбросить из головы любой намек на…
А на что, собственно? Занятая своими переживаниями, Диана не замечала, что Лиза смотрит на Эмиля примерно так же, как и сама она. Даже с большей нежностью. С откровенным желанием и восхищением. Было бы куда лучше, куда безопасней, если бы Диана проявила обычную проницательность. Все могло сложиться иначе, если бы она заметила, почуяла, догадалась. Но этого не случилось. Диана была поглощена в пучину собственных сомнений и страхов, сокровенных мечтаний и душевных терзаний. Она решительно поднялась.
- Пошли развлекаться! – потянула за собой Лизу.
Уверенно и красиво двигаясь, Диана оказалась рядом с братом. Словно в шутку, по-дружески стала обвивать его руками, то приближаясь, то удаляясь. У Эмиля мгновенно пересохло в горле. Он ее боготворил! Девицы отступили на задний план, словно растворяясь в тумане. Одна Диана была перед ним. Только Диана. Всегда – Диана! Его любимая! Любовь всей его жизни!!!
Он что-то шептал, зная, что она не услышит, но не в силах остановиться. Заметив движение его губ, Диана рассмеялась – победоносно, ликующе! Он принадлежит ей! Весь – от кончиков пальцев до этих манящих губ, вкус которых ей уже знаком и так привлекателен! Никто не смеет отнять его!
Напоминание о том, что они брат и сестра мелькнуло в голове и испарилось. Мысль о том, что ее ревность недостойна, нелепа и не имеет оправданий, пронеслась и пропала. Догадка о том, что это все лишь игра с ее стороны – игра кошки с мышонком – пронзила Диану и заставила болезненно поморщиться.
- Что? – Эмиль подхватил ее. – Тебе больно? Что-то случилось?
- Нет, все в порядке! – проорала она ему в ухо и отступила, вырвалась. – Развлекайся, братишка!
Она резко развернулась и ушла к барной стойке. Эмиль хотел двинуться следом, но тут заметил Лизу, которая топталась неподалеку. Ее потерянный вид смутил его, вызвал сострадание. Эмиль по большому счету тоже был брошен, потерян, не нужен никому. Диана лишь дразнила его, он чувствовал это. В самые острые моменты она вдруг уходила, уплывала прямо из рук. От злости он не находил себе места.
- Потанцуем? – нагнувшись к Лизе, предложил он, искоса наблюдая за Дианой в окружении чернокожих друзей старшего брата.
Лиза испуганно дернулась, покраснела, залепетала что-то невнятное. Ее смущение доставило Эмилю несказанное удовольствие. Поклонниц, сходивших с ума от него, всегда хватало. Но каждая новая приятно щекотала, нервы и утешала его самолюбие. Пусть знает! Пусть видит! Не только ее обожают и вожделеют. Конечно, все это было о Диане. Легко обнимая Лизу за осиную талию, Эмиль смотрел в спину той, что считала себя его сестрой. По загару плеч скатывались золотые реки волос, гордая спина хранила королевскую осанку, дерзкий профиль в бликах огней казался выточенным из мрамора. Боже, как он любит ее! Как желает! А та, которую Эмиль держал в объятиях, легонько покачивая и совсем не замечая, влюблялась с каждой минутой, с каждым движением в брата своей лучшей подруги.
***
Пришлось назваться его племянницей, иначе не пустили бы! Злая от этого, Диана решила не церемониться с потерпевшим совершенно, ни капельки! Хотя и до этого ее намерения нельзя было назвать добрыми.
Свеженькая, как утренняя роза, с трогательными косами по бокам, в белом халате она выглядела ангелом. Невинное создание для людей незнакомых. Милый чертенок для близких и родных. Дьяволица для тех, кому не поздоровилось стать ее врагом.
Пациент, занимающий палату 36, как раз относился к последним. Причем самым непримиримым, можно сказать, смертельным. Диана зашла без стука и удовлетворенно хмыкнула, увидев поверженного неприятеля. Правильней было бы назвать его мумией, да еще и подвешенной к потолку. Не за горло, нет, всего лишь за ногу. Кроме конечности, были забинтованы торс и голова - одни глаза и рот остались в первозданном виде. Из носа торчали прозрачные трубки, сбоку нависала капельница, несколько проводков шло к мониторам. Зрелище впечатляющее, для Дианы – особенно приятное.
