Дерзкая темная ночь полностью

Однажды в сильном подпитии я услышала, что у Оливера были соседки лесбиянки, но от Анселя – и у него было очаровательное заговорщическое выражение лица в тот момент. Сам же Оливер фактически ничего мне не рассказывал. Сказать, что я была в шоке, – значит сильно преуменьшить.

Я ощущаю его взгляд на своем лице и вижу, как одна из его фанаток практически трахает взглядом его через весь магазин.

– Откуда ты… – начинает он.

– Подожди-ка, – останавливает его Не-Джо. – Лесби-соседки? А почему я только сейчас об этом узнаю? Так нечестно.

Оливер продолжает на меня смотреть и приподнимает брови, как бы говоря: «И что ты ответишь?»

– Как рассказывал Ансель, – отвечаю я Не-Джо, стараясь говорить как ни в чем не бывало, будто это на меня саму никак не влияет, – у Оливера были две соседки в универе в Канберре. Они обе предпочитали женщин, но поскольку среди студентов обычно мало зажатых и скованных, они взялись показать Оливеру пару важных приемчиков. Ансель говорил, что чудовищное количество женщин нахваливали умения Оливера.

– Ансель о таком никак не может знать, – перебивает меня он, стараясь скрыть обеспокоенность. – Все было совсем не так.

– А звучало именно так, – с игривой улыбкой возражаю я.

Но он не улыбается мне в ответ. Вообще-то он выглядит напряженным, словно ему не нравится, что я завела об этом разговор. Еще бы, мы посреди его магазина, где личному нет места. Но не он ли только что заявлял, что секс с ним хорош?

Смутившись, я опускаю взгляд на комикс в своих руках и несколько раз перечитываю один и тот же диалог.

– Это, – Не-Джо хлопает Оливера по плечу, – эпично. Идеальная тема поглумиться.

Оливер ничего не отвечает, просто хмурится и смотрит в свои бумаги.

Ну а теперь это стало действительно странным. И это моих рук дело, но когда думаю об этом, вспоминаю, что все утро было странным. Вчера у него дома я словно прыжком пересекла невидимую линию между нами. Обнажила фарс наших просто дружеских отношений, по крайней мере под конец. Режим «просто друзья» годится до тех пор, пока это актуально для каждого. И едва становится понятно, что одному из двоих нужно большее, карточный домик рушится.

Пару дней назад я сказала, что я хочу его нарисовать… Потом вчера вечером мы вместе лежали перед телевизором, плюс те легкие поглаживания… А сейчас знать о его прошлой сексуальной жизни, о чем мы раньше никогда не говорили… Наверное, я разрушила всю тщательно отстроенную крепость и облила ее бензином.

Подойдя к нему, я постукиваю его по плечу.

– Извини, – бормочу я. – Я просто открыла рот, и оттуда высыпалась куча неловкостей.

Он не смотрит на меня:

– Все нормально. Просто не хочу, чтобы ты думала…

– Да, я знаю. – Мне сейчас неловко. Я понимаю. Ему не хочется, чтобы я о нем так думала.

На панно изображена девушка, не отводящая глаз от лежащего в ладонях пульсирующего сердца.

Когда подходит покупатель, мы замолкаем, и, отвернувшись, я направляюсь к своим вещам на диване. Засовываю альбом в сумку, вешаю ее на плечо и, ссутулившись, стараюсь прошмыгнуть мимо Оливера незамеченной.

– Ты куда собралась, Лола? – зовет Не-Джо.

– Надо выйти, – бормочу я, толкая входную дверь.

Оказавшись снаружи, я осторожно обхожу репортера, достаю телефон и тут же набираю папу, чтобы выглядеть занятой.

Он отвечает на втором гудке:

– Что стряслось, моя девочка?

Наклонившись, я тихо отвечаю:

– Привет.

– Ну привет.

Он делает паузу, ожидая, что я скажу, зачем позвонила. Я сделала это в качестве прикрытия, но сейчас, слыша его по телефону, понимаю, что в моей груди есть ощущение, похожее на воду, напирающую на плотину. Рисование, писательство, фильм, Оливер. Плюс мои типичные «шаг вперед и два назад» во флирте, то, как тщетно я пытаюсь понять Оливера, и ноль навыков в доверии собственному чутью, когда дело касается парней. Это слишком много всего за раз.

Я могла бы позвонить кому-нибудь из девчонок, но уже почти жалею, что рассказала Харлоу про тот день, и не хочу, чтобы она сейчас любопытничала про Оливера. Лондон на работе, а Миа не сможет сдержаться и все выболтает Анселю.

– Что случилось? – поторапливая, снова спрашивает он.

Поморщившись, я закрываю глаза:

– Я просто раскисла.

– Расскажи мне.

– Кто мне выдал в эту жизнь взрослый билет? Кто решил, что это хорошая идея?

Папа смеется:

– Выдали взрослый билет? Ну-ну. Видимо, меня стороной обошли. – Он затягивается сигаретой, и его голос звучит напряженно, когда, задержав дыхание, он произносит: – Выкладывай давай.