А сейчас я представляю, каково это – быть с Оливером, как он будет рядом со мной, надо мной. Он выше, шире, и его прижатые к моим бедра ощущаются такими твердыми. В движении его рук нет ни капли неуверенности. Я могу вообразить, как он проводит ими по изгибам моего тела. Хочу его руку у себя в волосах, сгребающую их в кулак и оттягивающую голову назад. И хотя он не станет здесь так делать, в его пальцах, не отпускающих меня, таится обещание.
– Я был на Aerosmith в четырнадцать, – вспоминает он, а я задаюсь вопросом: он думал сейчас о том, как это было давно, или обо мне в четырнадцать, наедине с обдолбанным парнем? Или же он говорит это, чтобы вернуть внимание в нас двоих, сюда. В то, что мы сейчас делаем, кто-то с
– I Don’t Want to Miss a Thing?
– Ага, этой, – смеется он. – Мы сами пошли на концерт и чувствовали себя охренеть какими взрослыми. До Сиднея мы доехали на автобусе, а это почти двести километров, но мои бабушка с дедушкой заявили: «Да, конечно, вперед». Я не шучу, когда говорю, что на автобусах нужно печатать фото каждого такого сумасшедшего.
– Ого.
– Ага, – соглашается он. – Это так по-детски. Но я думаю, это был лучший вечер в моей жизни. Моему приятелю билеты дал его двоюродный брат. Я даже не знал ни одной песни Aerosmith. Хотя нет, знал, – продолжает он, – но не думал, что они – их. Песни были потрясные. Может, именно тогда я решил путешествовать. Может, и раньше, кто знает. Но, сев в тот автобус, я научился бесстрашию, решив, что, если я уехал в Сидней на выходные, могу потом уехать куда угодно.
– Мой первый концерт был Бритни Спирс.
Он тут же хохочет, немного отстраняется и улыбается мне:
– Ужас.
–
– Окруженный тремя девчонками? Ой да, что может быть хуже!
– Он встречался только с одной из нас. Но, – подумав, замечаю я, – представляется, сейчас женская очередь к Люку куда длиннее, чем к Стивену Тайлеру[31] в 1979 году.
Оливер смеется, но песня заканчивается, и он останавливается, выпуская меня из объятий.
– Ты сделала это, – с полуулыбкой замечает он. – Танцевала с австралийцем в пустом баре, и конец света не наступил. Поставь галочку в списке.
– И мы… – начала я.
Мы поговорили. Мы
– Да, это мы тоже сделали, – наконец произносит он, кивая в сторону бара. – Выпивка ждет.
И все вновь стало легко.
Я в одиночестве просыпаюсь на огромной кровати среди белых простыней, купаясь в ярком солнечном свете.
За последние несколько месяцев я путешествовала так часто, что бледно-голубые стены и большое белое кресло в углу не сразу дали мне понять, где я нахожусь. Я переворачиваюсь и замечаю свои сложенные на стуле кожаные штаны и топ с лифчиком, аккуратно висящие на спинке.
Очевидно, Оливер в своем номере.
Скучая по нему, я ощущаю пустоту в животе. Хочу его рядом с собой.
После второго стакана и от признания, что мы явно увлечены друг другом, напряжение быстро развеялось. Нас прервал умеющий потрясающе не вовремя появляться Не-Джо, по телефону рассказавший о том, что девушка, с которой у него было свидание, сейчас пьяная спит у себя на диване, а когда он ушел, заметил севшую батарею на телефоне, и что оставил кошелек в магазине, поэтому ему пришлось отдать таксисту свои часы, чтобы тот довез его до дома.
Где-то в час ночи мы ушли из бара и, держась за руки, прошли два квартала до нашего отеля. У меня было пять пропущенных звонков от Остина, но, поскольку он не оставил ни одного голосового сообщения, я не стала перезванивать. Не хотелось, чтобы еще кто-то, кроме Оливера, занимал мои мысли. Когда мы подошли к моему номеру, он махнул в сторону своего, но прежде, чем я собралась с духом пригласить его к себе, он наклонился и поцеловал меня в щеку.
– Давай не будем торопиться, – предложил он. – Увидимся утром.
У меня в голове тут же сложился ответ, но я не смогла произнести его вслух: можем ли мы в таком случае заняться неторопливым сексом?
Я снова переворачиваюсь, отключаю телефон от шнура зарядки и проверяю почту. Приподнявшись на локте, я прищуриваюсь, чтобы прочитать написанное на экране.
– Какого хрена?
Я сажусь на постели, скрестив ноги, и увеличиваю текст, чтобы убедиться, что это не плод моего воображения. Оказывается, пока мы с Оливером флиртовали и выпивали, избегая разговоров о свиданиях, Columbia-Touchstone утвердила основной каст. И мне пришло больше трехсот писем и не меньше десяти голосовых сообщений от СМИ, чтобы я сделала заявление.
