По венам растекается жар, и я встаю между ее бедер, ощущая, как кожу покалывает от нетерпения. Провожу ладонью вверх по ноге и внутренней ее стороне, попутно задаваясь вопросом, со сколькими мужчинами она была. Их может быть один или сотня, и я не стал бы вменять ей в вину ни одного из них, но что-то мне подсказывает, что такие отношения для нее в новинку. Из ее разговоров с девочками в последние месяцы я знаю, что она не придает слишком большого значения сексу, не делает проблему из самого факта траха на одну ночь. Но при этом понимаю, что для Лолы это немало значит, и это нечто большее, чем сиюминутное желание подпустить кого-то близко к себе.
Она дрожит, когда я пальцами провожу по очертаниям ее груди, подушечкой большого пальца поглаживая ставший твердым сосок, до тех пор пока она не выгибается всем телом, молча прося, чтобы я его ущипнул. Наклонившись, я скольжу языком по прозрачной ткани и хватаю ее зубами. Она прогибается в пояснице, подталкивая грудь к моему рту, и, воспользовавшись моментом, я тут же завожу руку ей за спину и расстегиваю крючок. Сдвинув в сторону клочок ткани, я разворачиваю ее, словно охрененный подарок.
Не отводя от нее взгляд, я веду кончиком языка по коже. Лола делает резкий вдох и тянется к моим джинсам, немного стаскивает боксеры, чтобы взять член в руку.
Я чуть не прокусываю себе губу до крови, когда она сильно проводит большим пальцем по головке, после чего облизывает кончик пальца.
Ее рука возвращается с уже влажным пальцем, и я смотрю вниз, туда, где между нашими телами она держит мой член. Вижу свой плоский живот и округлый и мягкий ее, свой налитый кровью и выпирающий член.
Мне становится слишком жарко, и я чувствую щекочущие капельки пота на затылке, когда Лола приближает губы к моему уху:
– У тебя тут есть презервативы?
– Ага. В среднем ящике стола. Сегодня принес.
Ее триумфальная улыбка говорит мне, что я гений, и она ложится на спину, чтобы дотянуться и открыть ящик. Я бы и сам достал, но я ни хрена не упущу шанс понаблюдать, как она полуголая растянулась на моем столе.
Когда она выпрямляется, я делаю шаг к ней, обхватываю ее лицо руками и прижимаюсь губами к ее рту.
– Я хочу, чтобы его надел ты, – говорит она у моих губ.
– Да?
– Наблюдать, как ты его раскатываешь… Это, наверное, самое сексуальное зрелище в моей жизни.
Обхватив член одной рукой и взяв презерватив в другую, я делаю паузу, приложив его к головке, и поднимаю взгляд, чтобы убедиться, что она на меня смотрит.
Еще как. На самом деле не могу сказать точно, моргает ли она и дышит ли вообще, пока, не отрываясь, наблюдает, как я медленно раскатываю его по всей длине. Мне нравится, как она смотрит на мой член – распахнув глаза и приоткрыв рот.
Протянув руку, я обхватываю ее грудь:
– Ты выглядишь удивленной.
– Думаю, я буду удивляться всякий раз, когда ты снимаешь штаны, – рассеянно замечает она. – У тебя потрясающий член.
Слышать, как Лола называет мой член потрясающим, никогда не надоест. Никогда.
Она опускает руку себе между ног и скользит вперед-назад по обеим сторонам клитора. Я вижу и даже слышу, как это на нее воздействует: как сокращаются мышцы ее живота, как она сжимает своими бедрами мои, как издает легкие вздохи.
– Достаточно влажно для меня?
Лола кивает и, поднеся пальцы к моему рту, проводит ими мне по губам. Теперь я сам могу почувствовать, насколько она влажная, и
Мне хотелось бы понять, почему на это выражение ее лица во мне откликаются нежность и забота, от него мне почти больно.
Дело явно не в том, как наши руки сплетаются друг с другом в стремлении не обделить прикосновением ни полсантиметра кожи, или как она запускает руки мне в волосы, с облегчением вздыхая, когда чувствует меня, вот-вот готового войти в нее. И не в том, как откидывает голову, подталкивая грудь в мои ладони, или как шире раздвигает ноги, чтобы я вошел еще глубже.
Но, возможно, причина в том, что она старается не задерживаться на мне взглядом слишком надолго, и при этом затаила дыхание. Это же чувство у меня бывает, когда я наклоняю велосипед над обрывом и потом пулей несусь с холма.
Я осторожно вхожу в нее, устремляясь внутрь и тут же наружу, потом глубже и снова назад, а она движется вместе со мной. Черт, я знаю и чувствую это: как покачиваются ее бедра, как она сжимает в кулаках мои волосы. Но меня так и не оставляет обжигающее покровительствующее чувство. Каждый толчок заставляет ее кричать, давая мне понять, что для нее это ново – эта интимность совсем другая: блаженство, смешанное со страхом.
