Я бегу наверх, целую родителей на прощание и выскакиваю из дома, прыгаю в машину и очень надеюсь, что успею домой раньше Финна. Почему-то мне не хочется, чтобы он знал, что я была не дома. Может быть, потому, что, к моему изумлению, Финн Робертс сейчас мне как нельзя более кстати. Я чувствую себя лучше, даже просто находясь с ним рядом, и в очень большой степени это из-за того, что он не спрашивает меня все время: «Как ты? Как мама?
Странно, что Финн как раз единственный, кто, наверное, может действительно представить, каково нам сейчас, и для меня большое облегчение, что он не упоминает об этом, когда я рядом с ним.
Я добираюсь домой рекордно быстро: отсутствие пробок играет мне на руку. У меня даже есть шанс переодеться, но я не заморачиваюсь: раз мы больше не трахаемся, можно не прихорашиваться.
Он такой джентльмен, что пишет мне сообщение с парковки, что приехал, и я нахожу его грузовик и запрыгиваю внутрь.
– Я забыл, как ехать к Фреду, – произносит он вместо приветствия.
– Привет, – пристегнувшись, говорю я. – Поверни направо на проспект и потом налево на Драйпер.
– Ага. – Он выезжает с парковки и следует моим указаниям. – Думаю, там я уже вспомню.
– Особенно если учесть, что бар находится на Драйпер, – замечаю я с ехидной улыбочкой.
Но он не улыбается в ответ. Финн вообще погружен в свои мысли. Он включил радио, на волне NPR, поэтому вместо беседы мы слушаем повтор интервью Терри Гросса с Хоакин Феникс. Он барабанит пальцами по рулю, когда мы стоим на красный, смотрит в свое окно, отвернувшись от меня.
– Эти отношения без секса так стимулируют! Я суперрада, что мы все еще можем так классно общаться. – Я наклоняюсь вперед, чтобы заглянуть ему в лицо, но не вижу даже тени улыбки.
– Я просто хотел немного прогуляться, – бормочет он загадочно.
Оливер живет в квартале от пляжа, Финн мог легко прогуляться или сделать еще кучу разных вещей, вместо того чтобы приглашать меня к Фреду, где мы были всего несколько дней назад. Он паркуется перед баром и подходит к моей двери, как всегда машет рукой, чтобы я шла вперед. Мистер Фурли окликает меня, когда входим, одновременно приказывая Кайлу выгнать каких-то «крысозадых юнцов из кабинки Харлоу».
– Как они вообще посмели? – шутливо шиплю я ему.
– Нынешние дети, – объясняет он, протирая стойку. – Бунтарские маленькие задницы. Как Мэделин?
– Она держится. – Я перегибаюсь через стойку и целую его щетинистую щеку, а потом сползаю, ухватив две бутылки пива, которые он дает мне. И изображаю для него Богарта: «Пасиб, шо-о-олнышко».
Вручив одну бутылку Финну, я делаю ему знак идти за мной в наш угол, там стряхиваю со стола несколько ореховых скорлупок и сажусь за столик.
– Ты точно можешь крутить им как хочешь? – сомневается Финн, протискиваясь вслед за мной и оглядываясь на мистера Фурли, стоящего за стойкой.
– Да, он самый лучший.
Я делаю большой глоток пива и смотрю, как Финн делает то же самое. Боже, как я люблю эту шею. Загорелая, мощная, и эта темная щетина, пока еще только пробивающаяся и темнеющая на его щеках и вниз, к подбородку… Я прочищаю горло. Никакого секса.
– Так что случилось?
Финн пожимает плечами и утыкается взглядом в ближайший к нам телевизор, по которому показывают игру «Падрес».
Поначалу молчание вполне комфортно: у меня есть мое пиво, у него есть его. У него есть «Падрес», у меня – парочка восхитительных пожилых придурков, лихо отплясывающих на танцполе. Но когда старички уходят за свой столик, я чувствую, как молчание начинает давить. Не думаю, что Финн позвал меня сюда, чтобы сидеть и смотреть бейсбол в одиночестве.
– Итак, Оливер сегодня работает допоздна? – Он, кажется, даже не слышит меня. – Не хочешь, чтобы я заказала нам чего-нибудь поесть? Я умираю с голоду.
И снова он совершенно не реагирует, полностью погрузившись в свои мысли. Музыка довольно громкая, но ведь и я не шепчу. Да ладно, я никогда не шепчу!
– Я думаю пойти к пульту и посмотреть, не хочет ли Кайли немного подурачиться на танцполе со мной.
Ничего.
– Может быть, трахну его на барной стойке. Или, может быть, немного развлечемся в задней комнате. – Я наклоняюсь к нему. Разумеется, задняя комната – это эвфемизм.
– Эй, ладно. – Тут Финн отрывает наконец взгляд от телевизора.
Наконец-то реакция.
– Хорошо. Что происходит? – спрашиваю я. – Если ты хотел молча попить пива, ты мог бы взять с собой Оливера.
– Я просто хотел подумать.
– И это ты тоже мог сделать в одиночестве. Или во время пробежки по пляжу. Так что ты явно хотел о чем-то поговорить. Так что тебе нужно – дружеский совет или жилетка для плача? – Финн смотрит на меня так, словно не понимает, о чем я говорю. – Я нужна тебе для того, чтобы помочь что-то обдумать? – уточняю я. – Или тебе просто нужно выговориться, чтобы тебя не перебивали?
– А ты так можешь? – спрашивает он.
Я делаю честное лицо:
– На самом деле да.
Финн встает из-за стола и поднимает руку, когда я начинаю возражать.
