– Киношники. Шикарно. «Мартини» и оливки.
Пожимая плечами, он говорит:
– Ты назначаешь мне свидание?
Я засовываю очередную пригоршню чипсов в рот и киваю.
Он улыбается и смахивает соль с моего подбородка:
– Конечно, Рыжик.
ФИНН УЖЕ ОДЕТ и ждет меня на улице перед домом Оливера, когда я заезжаю за ним в семь. На нем та же одежда, что и во время его встречи в Л-А, но сегодня он выглядит значительно лучше. Он более расслаблен. Заметно, что он провел весь день на воздухе. Поцелованный солнцем Финн – это наповал.
Он залезает на пассажирское сиденье, ругая мою крошечную машину, а потом смотрит на меня.
– Ого, – говорит он. – Выходи.
– Что? – пугаюсь я, оглядывая себя, чтобы удостовериться, что я не пролила на себя апельсиновый сок, когда хлебала его прямо из бутылки на пороге дома.
– Я хочу посмотреть на тебя, – объясняет он, наклоняясь и открывая мою дверь изнутри. – Выходи и дай мне тебя рассмотреть.
– О. – Я вылезаю, разглаживаю платье на бедрах и встаю перед машиной. Финн не выходит за мной – он только откидывается на спинку сиденья и смотрит на меня через лобовое стекло. Я вижу, как его губы произносят: «Боже…»
– Что? – кричу я.
Качая головой, он произносит:
– Ты выглядишь потрясающе.
Я осматриваю свое платье. Оно сапфирово-синее (мой любимый цвет), с узким лифом и расклешенной юбкой, которая заканчивается чуть выше моих колен. Я нацепила босоножки на шпильках и с ремешками, а на шею повесила простую золотую цепочку с кулоном в виде стрелы, которую папа подарил мне на восемнадцатилетие. Если честно, я не особо заботилась о своем сегодняшнем прикиде, и мне даже немножко смешно, ведь в тот вечер, когда я хотела выглядеть по-настоящему шикарно, Финн без конца надо мной подшучивал. А сейчас, когда я просто нацепила что попало, по дороге хлебая апельсиновый сок, как алкоголик с похмелья, он, кажется, лишился дара речи.
Когда я сажусь обратно в машину, он немедленно наклоняется, берет мое лицо в ладони и смотрит на меня, сердце его бьется часто и тяжело, а потом он прижимается своими губами к моим. И как только наши лица соприкасаются, его губы открываются и он выдыхает негромко «О…», а потом придвигает ближе и берет мою нижнюю губу своими. А когда я чувствую дразнящее прикосновение его языка – все, я сдаюсь.
Мои руки запутываются у него в волосах, и я хочу больше – так сильно, что почти схожу с ума. Я хочу чувствовать его всего каждой клеточкой моего тела. Он издает такие глубокие и тихие звуки, их вибрация как будто проникает внутрь меня, внутрь моих костей, обезоруживает меня, разбивает на кусочки, которые живут отдельной от меня жизнью: руки, которые дрожат, кровь, которая так быстро струится по жилам, ноги, которые поднимают меня с сиденья и запрыгивают к нему на колени. Он хватается за рычажок сбоку, откидывает сиденье без всякого труда, и я обрушиваюсь на него, обхватив ногами его колени. Он опрокидывает меня на спину, ложится сверху, и я кричу, когда чувствую, как его толстый член упирается мне между ног.
Его стон как будто нажимает какую-то кнопку внутри нас, кнопку, которая выпускает на волю безумие. Мне плевать, что мы в машине посреди улицы. Здесь тихо. И уже смеркается. Мы с тем же успехом могли бы быть сейчас на каком-нибудь необитаемом острове – мне совершенно все равно.
Почувствовать его, впустить в свое тело и ощущать его. Я слишком долго ждала.
Он одним движением оказывается сверху, просовывает руку между нами, чтобы расстегнуть молнию на брюках, и спускает их на бедра, и я чувствую его обнаженный член на моем бедре: кожа его удивительно горячая и нежная, и она обтягивает нечто такое несокрушимое и твердое. Его пальцы возятся с моими трусиками, оттягивая их в сторону – он даже не тратит время на то, чтобы их снять, кончики пальцев ищут и находят меня, мокрую и изнывающую от желания, а неразборчивые звуки, которые я издаю, подсказывают ему, где нужно быть.
– Мы делаем это? – хрипит это.
Я отчаянно киваю, и он прижимается ко мне, входя внутрь. Все это происходит так быстро, он уже глубоко внутри меня, и мы оба задыхаемся, потому что это так хорошо. Так хорошо!
Его взгляд ищет мой, и облегчение на его лице заставляет меня дрожать и чувствовать себя хрупкой, как тонкое стекло. Мне так не хватало этого, мне так это нужно.
Я думаю, мне нужен он. Он садится, целует меня влажно и беспорядочно, стонет мне в зубы, он глубоко во мне, он издает эти короткие прекрасные стоны удовольствия каждый раз, когда я двигаюсь вперед и назад, и шепчет: «Вот так… ах… как хорошо… господи, детка… я не могу…» Потом замолкает и осыпает поцелуями, слегка прикусывая, мои губы, подбородок, шею. И снова нетерпеливые стоны: «Пожалуйста… пожалуйста… я не могу…»
Его рука между нами, и два его пальца нежно ласкают меня там, где мне это так нужно. Из его горла вырывается хриплый рык, и я слышу тихие вздрагивающие стоны, которые издаю сама, умоляющие, я так близко…
– О черт, я кончаю, – задыхается он, когда я рассыпаюсь на кусочки.
