– Конечно, я тебя узнал, маленький дерзкий варяг! – Маленький Хаги расплылся в кривозубой улыбке. – И ты здесь, и твой красавчик-приятель. А наш ярл… далеко!
Сергей промолчал.
И меч не опустил. Между ним и Хаги – пять шагов. Чтобы его убить, нурману потребуется время. Пройти эти пять шагов, и ещё пара секунд. Вряд ли больше. Но этих секунд Машегу хватит, чтобы выстрелить хотя бы один раз. И очень возможно, что Хаги умрёт раньше, чем убьёт Сергея. А потом люди Хаги убьют их с Машегом. Что ж, это всяко лучше, чем сдаться.
Хаги медлил. Он знал, как стреляет юный хузарин. Увернуться от стрелы на такой дистанции – никак. Но принять её на щит – вполне. Чтобы натянуть тетиву, тоже нужно время. Стремительный бросок – и один стрелок превращается в два раза по полстрелка.
Если бы между хузарином и Хаги не стоял Сергей.
Которому и достанется смертельный удар.
А Хаги достанется хузарская стрела. А то и две.
– Ты напал на корабль, который принадлежит Рёреху, сыну Стемида-конунга, наместника конунга Хельгу! – по-нурмански выкрикнул Сергей. – Когда Харальд-ярл об этом узнает, ему не понравится!
Сергея услышали.
А учитывая, что в хирде Хаги были не только лично преданные ему свеи, то…
То для сохранения тайны придётся убить не только экипаж херсонского «купца» и Сергея с Машегом, но и тех хирдманов, которые могут поделиться информацией если не с варягами, то с ярлом, которому служат.
Счастливая улыбка Хаги превратилась в злобный оскал:
– Ты лжёшь, мелкий! Это не ваш корабль. Это сочащийся салом ромейский торгаш! Я отправил к матери девяти дочерей[15] не один десяток таких!
– Я – посланник Рёреха Стемидсона к ромейскому стратигу! Я нанял это судно, чтобы оно доставило нас в Самкерц! Значит, до тех пор, пока мы не встанем у причала, это судно – моё!
Позади хёвдинга столпилось уже с десяток хирдманов. И слушали они очень внимательно.
– Хитрый маленький лис, – Хаги убрал меч в ножны, сунул щит одному из бойцов. – Я тебя услышал. И тебе повезло. Я тоже иду в Самкерц. И доставлю туда тебя и твоего грозного, – он хмыкнул, – приятеля. А платой за мои услуги будет этот корабль и всё, что на нём есть. По рукам?
– Всё, кроме меня, моего друга и нашего имущества! – на всякий случай уточнил Сергей.
Кто-то из хирдманов засмеялся:
– Очень хитрый лисёнок!
– Пусть будет так, – согласился Хаги, содрал кожаную боевую рукавицу, плюнул на руку и протянул её Сергею.
Тот хлопнул по мозолистой ладони, и договор был заключён.
Мученическая смерть откладывалась. До тех пор, пока договор не будет выполнен.
Спустя три дня Сергей и Машег оказались у причала Самкерца. Целые и невредимые.
– Расти быстрей, Лисёнок, – напутствовал Сергея Хаги Маленький. – Жду не дождусь, когда можно будет постелить твою шкурку на скамью моего драккара.
– Уверен, что это будет моя шкурка, а не твоя? – храбро парировал Сергей.
Хаги захохотал.
– Твой язык острей твоего меча, – сказал он. – И это не так хорошо, как тебе кажется.
– Хотел бы иметь тебя в друзьях, Хаги-хёвдинг, – Сергей решил всё же не обострять ситуацию. – Но ведь не получится?
– Ну почему же? – ухмыльнулся свей. – Я знаю верный способ навсегда сделать варяга своим дружком. Очень простой способ, но вам, варягам, он почему-то не нравится.
Хаги похлопал по рукояти меча и отвернулся, показывая, что разговор закончен.
– Если он убьёт тебя, я убью его, – пообещал Машег.
– Не сегодня, – ответил Сергей. – Пошли. Рёрех небось нас уже заждался.
– Ты сказал: они решили остаться, – интонация Рёреха не сулила Войсту ничего хорошего.
– Ну так… Да, решили.
Настроение у Войста в последнюю неделю и так было – хуже некуда. Обогатиться на херсонском товаре не удалось. Оказалось, здесь, в Самкерце, всё это добро можно купить ещё дешевле. Особенно если брать сразу помногу. А когда Войст предложил херсонскому купцу забрать своё добро обратно, тот согласился, но денег предложил меньше, чем получил от Войста. И так противно улыбался, что Войсту очень хотелось снести ромею его хитрую крючконосую башку.
Что особенно обидно, вторую половину оговорённой суммы Войст передал ромею уже здесь, в Самкерце, на складе, куда люди купца сгрузили весь товар. Склад, как потом оказалось, принадлежал торговому сообществу, в которое ромей входил, а Войст – нет. Поэтому ромей за хранение платил сущую мелочь. О чём сразу и сказал Войсту.
И не солгал. Купец действительно платил немного, а вот с Войста за хранение потребовали в десять раз больше. И пришлось заплатить. За три дня.
За этот срок Войст надеялся сбыть товар. С прибылью.
Ага, как же!
А тут ещё свои, из полусотни, постоянно спрашивали: когда же они разбогатеют? Товар-то в складчину приобретался.
В общем, промыкавшись три дня и убедившись, что всё плохо, Войст, скрепя сердце, выложил правду своей полусотне.
Правда бойцам не понравилась.
