Сейчас пригляд был. И Мелкий бдил. И Марва то и дело косила синим глазком. Эта, правда, – с состраданием. Но кто знает, как себя поведёт, если пленники верёвки резать начнут. Пленники-то – особые. Воины. То есть сначала – верёвки, а потом – людей.
Сергей начал бы со старосты. Из-за этой гадины всё и вышло. Правильно сказал Прорвич. Если тебе поручили что-то в тайне сохранять, так и сохраняй, червь трупный. Делал бы, что положено, Машег бы в их сокрытое святилище не провалился бы.
Так-то на местных богов Сергею поровну. Была б у них настоящая сила, то варяги бы здешними землями не правили. А Сергей нынче – Перунов. Ужели Молниерукий не защитит от младших коллег?
Вспомнилось, впрочем, христианское. Что не от оберегов зависит защита, а от веры. С верой же в Перуна у Сергея дела обстояли непонятно. Кричать со всеми «славу» да на игрищах биться – тут он горазд. А вот в обычных делах, например, когда его, вполне возможно, намерены в жертву какому-то постороннему божку принести, – тут неясно. С Христом понятнее было. А с Перуном… Он, похоже, не любит неудачников. Станет ли защищать того, кто сам себя защитить не может?
Мысли эти бодрости не прибавляли.
Машег наконец очнулся.
Понял, что они опять в… В общем, не всё у них хорошо.
Орать и возмущаться не стал.
– У меня нож на ноге, – сказал Сергей по-хузарски. – Где обычно. Эти не нашли.
– Я помню. Хороший у тебя ножик. Только на меня не надейся, – Машег вздохнул. – Связали крепко, рук не чую. Может, девка тебе поможет? Глядит на тебя, как ромашка на солнце.
Так и было. Но даже если девушке Сергей не безразличен, то ведь кроме неё есть ещё и Мелкий. И его папаша со старостой – в десяти шагах. В другом углу избы.
Машег заёрзал, пытаясь перебраться поближе к другу.
– А ну, тихо лежать! – встрепенулся Мелкий.
– Мне бы отлить, – жалобно попросил хузарин. – Мочи нет терпеть! Очень хотелось Мелкому ответить: делай под себя. Но нельзя. В доме нельзя.
– Батя! Который чернявый, во двор просится!
– Ну так своди, – буркнул Прорвич.
– Ага!
Парень присел рядом с Машегом, распутал верёвку на его ногах:
– Давай.
– Помоги, встать не могу, ноги затекли.
Мелкий ухватил Машега за рубаху, поднял и поволок наружу.
– Ты такая красивая, – шёпотом сообщил Сергей Синеглазке. – Никогда таких глаз, как у тебя, не видел. Жаль, темно здесь. Не могу тобой любоваться.
Ответа не было, но он и не ждал.
– Я воин, смерти не боюсь. В Ирий уйду. Да только тебя там не будет, – Сергей вздохнул как можно жалобнее.
Да, нечестно девушку обманывать. Чистой воды манипуляция. Но опыт подсказывает: так куда эффективнее, чем о помощи молить.
Синеглазка прониклась. Вот она уже рядышком. Гладит по щеке шершавой ладошкой, сопит…
– Дом у меня в Белозере большой рядом с теремом княжьим. Добра много, кони в конюшне, – снова зашептал Сергей. – Увёл бы тебя туда, кормил бы с серебра яствами сытными да сластями медовыми. Да только связаны руки мои. Спутаны мои соколиные крылышки, не унести мне тебя, краса ненаглядная, в мой край.
Всхлипнула.
«Бедная девочка», – подумал Сергей.
Да, он наврал. И насчёт дома, и насчёт серебра. Но если удастся выпутаться, Сергей о ней позаботится. Слово.
Поверила девочка. Попыталась пальчиками развязать ремни, стянувшие запястья Сергея. Не получилось. Затянуты на совесть. Такие не распутывать, резать надо. И у Сергея есть чем. Но сказать синеглазке об этом он не успел.
Вернулись Машег с Мелким, и девушка только и успела, что отпрянуть.
– Хитрый пёс, – сообщил хузарин по-своему, плюхнувшись рядом. – Рук мне не развязал, сам портки снимал, надевал. Что делать будем, брат?
Сергей глянул в противоположный, освещённый лучиной, угол, где обосновались Прорвич со старостой.
Те вроде спать собирались. Значит, немного времени имеется.
– Если эти уснут, девчонка нам поможет.
– Неужели заговорила?
– Нет. Но я и так знаю. Ты постарайся как-нибудь руками подвигать. Если развяжемся, придётся драться, а оружия нашего я не вижу, так что будет не так легко.
– Если, – пробормотал Машег, но завозился, задвигался, пытаясь выполнить указание.
Нелёгкая задача, когда твои руки крепко связаны за спиной. Но хоть какая-то цель.
Староста захрапел. Ему тонким посвистом вторила Прорвичева холопка. Да и сам хозяин, похоже, уснул. К сожалению, Мелкий спать не собирался. Забрал к себе лучину и мастерил что-то, бормоча под нос.
Сергей задремал.
Проснулся затемно. Машег разбудил. Подполз и пытался связанными за спиной руками достать спрятанный нож. Не вышло. Бодрствующий Мелкий заметил: ухватил хузарина за рубаху и оттащил к другой стене. Ещё и оплеуху отвесил…
Которая разбудила Прорвича.
А тот, проснувшись, растолкал и старосту, после чего оба отправились во двор, и явно не только чтобы облегчиться, потому что провели там не менее получаса.
И вернулись за Сергеем.
– Беритесь, и наружу его! – скомандовал Прорвич.
Староста подхватил Сергея под мышки, Мелкий хотел – за ноги… И получил сдвоенным в живот. Сергей целил в пах, но промазал. Положение неудобное.
Мелкому, впрочем, хватило. Согнулся и запыхтел.
