Ее ноги обвились вокруг него, и тело задало темп. Пальцы Софии гладили его бедра, плечи, а ее бедра затеяли бешеный танец под ним.
Он чувствовал в ее любви какое-то безрассудство и отчаянную потребность в нем. Он хотел бы сказать о своих чувствах к ней, о том, как сильно любит ее, любит потрясающую энергию в ней, любит за тысячи лиц в ней и за все ее бесконечные загадки. Но об этом он пока молчал.
Как и она, он любил ее телом. Предугадывая ее желания и глубоко проникая в нее, он следовал за ней, как она его просила.
И когда из нее вырвался крик высвобождения, он тоже почувствовал, как его тело накрыло волной экстаза. Волны истомы накатывали и накатывали, а он держал ее в своих объятиях и стремился жаркими чувствами передать ей свою любовь. Волны вынесли их в блаженный уголок покоя, какой редко выдается в реальном мире.
Еще несколько минут он держал ее в объятиях, пока она окончательно не расслабилась.
Дрова в камине громко затрещали и рассыпались на мелкие кусочки, во все стороны посыпались искры,
— Вот так и я себя ощущаю, — сказала она.
— Как? — не понял он.
— Как эти угольки в камине. Раскаленные, почти прогоревшие, но все еще вспыхивающие. Меня словно несет куда-то в огромную неизвестность. Даже страшно.
Он убрал с ее лба взмокшую прядку.
— Но ты не одна. Ты взяла меня с собой.
Она улыбнулась:
— Я рада. Так страшно уходить одной.
Сказав это, она поняла, что лучше было бы откусить язык. Одна надежда, что он не воспримет это буквально. Но Джайлз тут же воспользовался ситуацией:
— Так ты возьмешь меня с собой в Париж?
Она посмотрела ему в глаза.
— Да, — солгала она.
Он улыбнулся в ответ и крепко прижал к себе.
— Сама увидишь, что я прав. Гораздо лучше отправиться туда вдвоем.
Улыбкой выразив согласие, София нежилась в теплоте его рук, пока он не уснул. Она подождала еще немного, и вот его ровное дыхание убедило ее, что сон завладел им.
Тогда она осторожно освободилась от его рук и выскользнула из постели. От прохлады в комнате она задрожала.
Подойдя к камину, она посмотрела на последний, еще тлевший уголек. Он погас, и она подумала, не является ли это предвестником несчастья, которое может произойти в самые ближайшие дни.
Эмма слышала, как на рассвете к дому подъехал экипаж. Она не обратила бы на это внимания, если бы вслед за ним, примерно через час, не подъехал второй, а затем и третий экипаж. Шум голосов был слышен и на втором этаже. Любопытство взяло верх, Эмма оделась и тихо спустилась вниз.
В парадном холле там и сям стояли чемоданы, коробки и саквояжи. Среди всего этого нагромождения скакали дети, из столовой доносились голоса взрослых.
Медленно на цыпочках подойдя к двери в столовую, Эмма заглянула внутрь. С неописуемым удивлением она увидела там многочисленных родственников Софии: ее тетушек, брата Люсьена, его семью. Тетя Меллисанда, которая никогда не покидала своего поместья в Йорке, сидела во главе стола и распоряжалась слугами так, будто находилась у себя дома. Леди Диэрсли пыталась поймать неугомонного Жюльена, который бегал от одной тетушки к другой и радостно смеялся, счастливый от внимания стольких взрослых родственниц.
В конце стола сидел пожилой господин в темном кафтане, которого Эмма не знала. Он сидел прямо, спокойно, как и положено там, где всегда царил порядок, но где сейчас происходило светопреставление. Справа от него расположилась пухленькая женщина с ямочками на щеках. Она с улыбкой кивала гостям.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, Эффи, — сказала герцогиня своей сестре леди Диэрсли. — По-твоему, София гостила у меня в прошлом месяце? Глупости! Я отчетливо помню, как она сказала мне, что собирается провести время здесь, у Селии.
Леди Ларкхолл переводила взгляд с одной сестры на другую.
— Вы обе все перепутали. София весь прошлый месяц провела в Лондоне. Она прибыла в Бат всего десять дней назад.
Леди Диэрсли нахмурилась:
— Я уже отчаялась разобраться, что здесь происходит, потому что все противоречит действительности. Все надо немедленно выяснить. Я требую отчета. Она постоянно мается в моем доме и умоляет отпустить ее в деревню! Якобы ей неуютно в городе. Но, как я теперь подозреваю, это не больше чем отговорка. Мне не следовало бы спускать с нее глаз. Я так и знала, что ничего путного не выйдет из этой затеи! Разрешать девочке раскатывать между нашими домами, будто она беспризорница! Вы обе оказывали на нее самое дурное влияние! Да еще эта миссис Лэнгстон. Я никогда не доверяла ей! И не раз говорила вам, что ее рекомендаций следует основательно проверить! Так нет же! Вы и слышать об этом не хотели! А теперь наша девочка пропала, ее репутация загублена! Я в этом уверена!
Леди Диэрсли с расстроенным видом оглядела комнату и воскликнула:
— А где моя Ханна? — Затем нетерпеливо обратилась, к слуге: — Найдите Ханну и велите ей немедленно привести сюда компаньонку Софии.
Эмма попятилась от дверей и торопливо взбежала вверх по лестнице. Ворвавшись без стука в комнату Софии, она подскочила к окну и раздернула шторы, чтобы свет раннего утра проник в спальню. И твердо произнесла:
