– А думаешь ты о том, станем ли мы тебя защищать и спасать, если нас эсэсманы всерьез зажмут. Или бросим, отвлекая их внимание. Угадал?
Кое-как переведя – точнее, уловив общий смысл сказанного, – Ланге с трудом скрыл дрожь. Неужели этот странный русский умеет читать мысли?! Или – что, пожалуй, еще хуже – у иновременных пришельцев имеется некий прибор, способный это делать?! Учитывая прошлые обстоятельства, подобное вполне может оказаться правдой. Просто пока они еще не показывали его возможностей. А сейчас решили испытать на нем…
Рудольф мгновенно похолодел.
Ну, разумеется! Ведь все так просто, поскольку самое верное решение всегда лежит на поверхности! Они хотят проверить его лояльность! Потому он и отослал подальше своего товарища – видимо, пришельцы из будущего все-таки не слишком доверяют людям из этого времени, хоть последние и говорят на одном с ними языке. И это очень, очень важно! Значит, его умозаключения верны, никакого отношения к большевикам они не имеют, просто временные союзники! Теперь самое главное вспомнить, когда именно к нему подошел Stepanov – вряд ли чудо-прибор способен читать мысли на большом расстоянии.
Ланге повторно покрылся липким холодным потом.
Scheiße, какой же он идиот! Все, о чем он только что подумал, теперь наверняка известно русскому! И с этого момента они знают про все его догадки! Так, стоп, нужно сосредоточиться и успокоиться. Вроде бы он не произнес… в смысле, не произнес МЫСЛЕННО ничего лишнего; ничего, что может навредить его дальнейшей судьбе. Да, он догадался, что люди из будущего и русский контрразведчик с пилотом – просто случайные союзники. Которых они наверняка отыгрывают втемную, не посвящая во все подробности своей операции. Что еще? На экране высокотехнологичного Fernsehempfänger[19] он видел дореволюционный триколор над главной площадью большевицкой столицы, невероятным образом уживающийся с красными звездами на броне участвующих в параде боевых машин. И что с того? Все это никоим образом не говорит о его нелояльности! Нет, понятно, что чужой секрет, но он и так слишком многое узнал за эти дни. И если его до сих пор не ликвидировали, значит, их все устраивает. Вот и пусть знают. Теперь ему нечего скрывать. Ну… почти нечего…
Можно только догадываться, каких немыслимых усилий стоило майору Рудольфу Ланге ОБОРВАТЬ практически сформировавшуюся мысль! Как неожиданно выяснилось, крайне сложно
– Судя по выражению твоего посконно-арийского лица, угадал, – удовлетворенно кивнул Степанов, после приема пищи и долгожданного отдыха пребывавший в умиротворенном настроении. – Ладно, хер майор, не бойся, не бросим. Поскольку нерационально и экономически невыгодно. Уж больно жрешь много, сперва нужно будет пропитание отработать, сам должен понимать.
О том, какие страсти сейчас бушуют в душе пленного, Леха, к счастью, даже не догадывался. Поскольку, узнав про «Прибор для чтения мыслей», десантник просто не смог бы сдержаться, припомнив и миелофон, и незабвенную Алису Селезневу, поскольку этот старый советский телефильм он смотрел не один раз. По крайней мере, уж запомнившуюся крылатую фразу «А хочешь «Жигули»? Представляешь, такой маленький, а уже «Жигули»?» он бы точно озвучил, хоть никто в этом времени ее бы и не понял, даже Ирка.
– Леш, – на плечо внезапно легла узкая ладошка Савушкиной.
Десантник вздрогнул: блин, ну вот бывает же! Только о ней подумал, а девчонка уж тут как тут!
– Ну чего ты к этому немчику докопался, а?
Алексей криво ухмыльнулся:
– Ириш, да не докапывался я! Просто дал Ваське поесть нормально, вот и все. А фриц? Ну, не сидеть же молча, чесслово? Хочешь, сама с ним поговори, он по-нашему немного понимает. С пятого на десятое, но тем не менее.
– Вот еще! – фыркнула девушка, изменившись в лице и рефлекторно коснувшись пальцами едва заживших губ. Помедлив пару секунд, все же пояснила:
– Знаешь, Лешенька, не тянет как-то. Наобщалась уже с ними, похоже, на всю оставшуюся жизнь. И больше не хочу, до сих пор все тело болит. Кстати, гарнитуру включи, Локтев просит… в смысле, приказывает.
– Слушаюсь, мэм! – Алексей шутливо кинул руку к непокрытой голове, по-английски отдавая честь двумя пальцами. Или так поляки с амерами делают?
– Ох, Степанов, и как ты только срочную-то отслужил? – Практикантка то ли всерьез, то ли в шутку тяжело вздохнула. – С трудом представляю, как тебя в армии терпели.
– Так нормально терпели, – не остался в долгу десантник. – Я ж тогда образцовым бойцом был, так сказать, отличник боевой и политической. А вот как с тобой встретился, так и все, покатился по наклонной. Сначала цельного генерала завалил, теперь вон вовсе с гитлеровцами общаюсь. Спорить станешь?
– Не стану, к ребятам пойду. А ты болтун, Лешенька! Но за это я тебя и люблю!
– На том и стоим… так, погоди, это ты чего сейчас сказала?! – откровенно опешил Степанов.
– Что к ребятам пойду.
– А после?
Хихикнув, Савушкина шутливо пихнула его в бок носком видавшего лучшие виды горного ботинка:
