Видимое в прорехах древесных крон небо стремительно светлело. Невесомый предутренний туман окутал мутной пеленой дальние заросли, неспешно опускаясь ниже. Как уже не раз бывало раньше, спать резко расхотелось: человек – существо дневное, куда более привычное к свету, нежели к темноте. Не зря ж предки народную мудрость «утро вечера мудренее» придумали – разбирались в проблеме. А вот усталость, к сожалению, никуда не делась.
Зевнув в кулак, десантник протянул бинокль осназовцу:
– Все, Андрюх, не могу больше, глаза слезятся, будто песка насыпали. Понаблюдай немного.
– А ты чего, спать собрался? – автоматически пробормотал тот, принимая удивительный прибор. Приник к мягкому налобнику. Окружающий мир, до этого нерезкий и размытый, внезапно обрел четкость и контрастность, словно бы впрыгнув в поле зрения. Ух ты, никак не привыкнет!
– Угу, с храпом и причмокиванием. Очень смешно. Да не дергай ты им, это ж не нормальный «ночник», просто бинокль с, так сказать, дополнительными функциями. Плавно веди. Ага, примерно так. И яркость меняй, как я показывал, чтобы взгляд не замыливался.
Несколько минут прошло в молчании. Трофимов сосредоточенно изучал обстановку, Алексей, прикрыв уставшие глаза, отдыхал. Будущанский бинокль – штука во всех смыслах крутая, вот только он и на самом деле не предназначен для длительного наблюдения. Глаза устают. Хорошо, что уже практически рассвело: еще буквально с полчасика – и…
Додумать мысль десантник не успел: во внезапно оживших наушниках раздалось долгожданное: «Нулевой» – «Первому». Повторяю, «Первый» на связи. Слышишь меня?».
От неожиданности Степанов едва на месте не подскочил, вызвав удивленный взгляд товарища. Неужели?! Блин, ну наконец-то!..
– «Нулевой-раз» на связи. Слышу плохо. Ты где?
– Близко. Оставайтесь на месте, пеленгую. Есть, засек. Будем через десять минут. Конец связи.
– Принял. Конец связи, – выдохнул Леха, поворачиваясь к осназовцу. – Все, Андрюх, нашли они нас! Теперь попроще будет.
– Может, бойцов навстречу послать? – взволнованно заерзал младший лейтенант. – Вдруг мимо пройдут и на фашистов напорются? Нашумят – и амба.
– Не нужно, – усмехнулся Степанов. – Эти мимо уж точно не пройдут.
– Уверен? – продолжал сомневаться Трофимов. – Мы ж замаскировались.
– Абсолютно. Не переживай, как их увидишь – сам все поймешь. Точно говорю. Потерпи десять минут. Главное, когда они появятся, не дергайся и за оружие не хватайся. Ребята резкие и шуток не понимают.
– Ладно, – смирился диверсант, незаметно, как ему казалось, коснувшись лежащего под рукой автомата. Леха сделал вид, что ничего не заметил. – Поглядим еще, какие они резкие…
Космодесантники появились спустя восемь минут – из чистого любопытства Леха засек время по своим «Штурманским». Вряд ли Локтев сделал это специально – не в его стиле, да и зачем? – однако вышло достаточно эффектно. По крайней мере, осназовец впечатлился… сильно, прямо скажем, впечатлился. Да и как тут не впечатлишься, когда в метре от тебя буквально из ниоткуда возникает фигура в невиданной экипировке, чем-то отдаленно напоминающей комбез Степанова, только на порядок сложнее? Возникает, будто соткавшись из внезапно обретшего плотность воздуха. И, аккуратно придавив к земле начавший подниматься автомат, рокочет глухим механическим голосом из-под закрывающей лицо матово-черной маски:
– Тихо, боец, свои! «Нулевой», подтверди!
– Нормально все, Андрюха, наши это! Расслабься. И палец со спуска убери, еще стрельнешь ненароком. А любой шум нам, сам понимаешь, категорически противопоказан. Ну, здоров, что ли, Володька!
– И тебе не хворать, – от десантника же услышанной фразой ответил старлей, отпуская оружие осназовца и отступая назад. – Соскучились?
– Есть немного, – хмыкнул Леха. – Долгонько вы что-то. Пробки на дорогах? А в метро с оружием не пускают?
– Типа того, – не остался в долгу Локтев, понятия не имевший, что собой представляет это самое «метро». Судя по смыслу, какой-то архаичный вид транспорта, в его времени уже не использующийся. – Ну, чего? Пошли к остальным? Познакомимся с новичками, заодно и в курс дел введешь, а то мы тут немного одичали. Информационный голод.
– Пошли. Володь, а фриц наш как, живой еще?
– Ланге-то? Живой. Выдохся совсем, но собственными ножками дотопал, даже тащить не пришлось. Да мы б и не тащили, честно тебе признаюсь. Но уж больно жить хотел. На одних спецсредствах доковылял, если отходняк в ближайшие сутки не добьет – значит, повезло….
– Да с чего вы взяли, что вообще нельзя на связь выходить-то? – не выдержав, Берг взволнованно всплеснул руками. Учитывая бронекомплект, выглядело это достаточно комично. – И что с того, что немцы засекут? Нет, прямо отсюда, понятно, в эфир не выйдешь, сигнал слишком мощным будет, мигом поймут, что передатчик где-то рядом. Но если отбежать на пару километров в сторонку, совсем другое дело. Не вычислят они направление.
– Вот глупость же говоришь, товарищ! – рубанул ладонью младший сержант Стриж. – Запеленгуют, как миленькие, дело-то не хитрое. И – все.
