– Ну что,
– Молодец, вовремя вспомнил, – Степанов передал спецназовцу неизрасходованные боеприпасы, летун сделал то же самое. Батищев на миг замешкался, однако спецназовец твердо мотнул головой:
– Приказа передавать вашей стороне образцы нашего оружия не имею. Ни в каком виде. Не обсуждается.
Смирившись с неизбежным, Иван Михайлович расстегнул подсумок, осторожно переправляя в ранец смертоносные зеленые «мячики». Последний, с бурыми следами крови на корпусе, несколько секунд подержал в ладони, припоминая недавние события, после чего решительно отправил следом за остальными четырьмя. Выдохнул – ну, вот и все! Немного обидно, конечно, но товарищ старший лейтенант однозначно прав, иначе никак нельзя…
– Володь, когда тебя в подвал посадят и пытать начнут, главное, сразу ничего не подписывай, – с совершенно серьезным видом сообщил в ответ Леха. – А то подмахнешь не глядя, – и привет. В Сибири знаешь как холодно? И снега много, за всю жизнь не разгребешь. А в тундре и того хуже, там вообще практически пустыня! Чего ржешь? Верно тебе говорю, я у бати на антресолях подписку перестроечного «Огонька» нашел, там про это подробно прописано! Влепят пятьдесят восьмую – и амба. «Четвертак» как с куста!
– Разведка, да заткнешься ты когда-нибудь?! – не выдержав, взорвался Батищев, изменившись в лице. – Неужели не понимаешь, что все, кончились твои шуточки?! За каждым своим словом теперь следи! За каждым! Всех под монастырь подведешь, а себя – в первую очередь! И невесту свою тоже!
– Не искри, Михалыч, – примирительно ответил десантник, пряча улыбку. – Все я прекрасно понимаю и осознаю. Просто подумалось – это ведь мы сейчас в последний раз в непринужденной обстановке меж собой общаемся. Заметь, как я сказал – не в «крайний», а именно что в «последний». Да и нет тут никого, только мы вчетвером. Понимаешь? Ладно, отставить лирику. Пошли на выход, что ли?
– Не спеши, – буркнул, потихоньку остывая, контрразведчик. – Приказано обождать, пока машина с товарищами осназовцами уйдет. Затем и мы двинем.
Снаружи коротко рявкнул автомобильный клаксон.
– А вот это уже за нами, – прокомментировал Иван Михайлович. – Степанов, ты все уяснил?
– Да уяснил я, уяснил, – десантник с хрустом потянулся. И, поглядев на хмурую физиономию товарища, со вздохом добавил:
– Слово десантника! А настоящий деˊсант своего слова не нарушает!
– Нелегко подобное признавать, но я тебе отчего-то верю… – кисло согласился Батищев. – Ну что ж, товарищи, идите за мной.
Спустившись следом за особистом на летное поле, Леха поморгал, привыкая к солнечному свету, после полутьмы отсека кажущемуся слишком ярким. Осмотрелся, на всякий случай не слишком активно вертя головой.
Грузовик со спецназовцами уже уехал, и сейчас возле скособочившегося транспортника стояла лишь вторая полуторка, запыленная «эмка» Судоплатова… и невесть откуда взявшийся внушительного вида лимузин классом на порядок выше творения Горьковского автозавода, вызывающе сверкающий черным лаком и хромом. На капоте, склонив над решеткой радиатора длинную шею, пристроилась диковинная птица с вытянутыми вверх крыльями. Память услужливо подсказала название: «Паккард». А кто в Москве образца сорок первого года ездил на подобном автомобиле? Правильно, или САМ, или…
Поскольку Иосиф Виссарионович на аэродром уж точно бы не приехал, значит, остается это самое «или»…
– Товарищи, сдайте, пожалуйста, ваше оружие, – раздался голос давешнего майора госбезопасности, подошедшего к ним с кожаным портфелем в руках.
Леха взглянул на коротко кивнувшего Батищева, первым вытащившего из нагрудной кобуры разгрузки легендарный «Люгер». Следом в недрах портфеля скрылся трофейный пистоль летуна, найденный в сбитом бомбардировщике и так ни разу и не использованный. Десантник присовокупил немецкий штык, мельком подумав при этом, что давно не ощущал себя настолько безоружным.
– Это все, товарищи? – подозрительно нахмурился энкавэдист, цепким взглядом осматривая невиданную экипировку.
– Так точно, все. Захваченное у противника автоматическое оружие, два автомата и авиационный пулемет оставили в самолете, – казенным тоном отрапортовал Иван Михайлович.
Майор кивнул и, отступив в сторону, отмахнул рукой.
Выскочивший из лимузина шофер распахнул массивную пассажирскую дверцу.
Глядя на невысокую плотную фигуру выбравшегося из автомобиля народного комиссара внутренних дел, Степанов мысленно тяжело вздохнул.
Ну, теперь начнется…
– Отряд не заметил потери бойца, – задумчиво пропел-прогнусавил Степанов, осматривая опустевшую поляну, где еще недавно располагался лагерь геологоразведчиков. – Ушли они, Ирк, бросили нас. На произвол судьбы, можно сказать, бросили. Давай хоть попаникуем немножко, а то скучно?
