Больше всего из-за Николая переживала, конечно, Мария Александровна, которая ранее в нем души не чаяла. Настолько, что даже немного искоса поглядывала на Сашу, который имел наружность весьма специфическую. Выбритая налысо голова с обветренным лицом и загорелой кожей. Пронзительные голубые прищуренные глаза, плотно сжатые крепкие губы и аккуратный, слегка кривой шрам на левой щеке. А движения крепкого тела — экономные, мягкие, мощные. Он всем своим видом разительно отличался не только от своего брата, но и от абсолютного большинства других аристократов. И хотя Мария Александровна была признательна Саше за то, что он смог так быстро наказать тех, кто погубил ее мальчика, но все равно, некое чувство раздражения Александр у нее вызывал. Причем это не скрывалось.
Целую неделю пришлось цесаревичу провести в бесцельной трате времени в Санкт-Петербурге. Да, Александр, конечно, был расстроен гибелью брата, так как она его связывала по рукам и ногам, не давая «чудить», но «пускать слезу» он не умел. У него вообще с эмоциями была беда — сторонние наблюдатели не раз замечали, что они у Саши как будто зажаты в тиски и практически не проявляются. Кто-то считал это потрясающим самоконтролем железного человека, кто-то — обычной бесчувственностью и грубостью. Мария Александровна относилась ко второй группе, из-за чего ее отношения с сыном стали стремительно ухудшаться. Что привело Сашу к необходимости действовать, дабы не получить какой-нибудь неожиданный сюрприз.
— Папа, я хотел бы с тобой поговорить, — Александр заглянул в кабинет, где его отец в тишине и покое занимался чтением прессы. — Я тебя не сильно отвлекаю?
— Ничего страшного, газеты подождут. Мы с тобой уже толком не разговаривали полтора года. Столько воды утекло. Проходи, не стой в дверях. Что ты такой квелый? — Саша, чуть помявшись, вошел и сел в кресло рядом с отцом.
— Я сильно переживаю. Понимаешь, мне кажется, что Мама считает, что я виноват в гибели Никсы. По крайней мере, она на меня так смотрит и молчит, что мне кажется, что лучше бы я там погиб, когда штурмовал этих бунтовщиков.
— Саша, не бери в голову. Она просто очень любила Колю и была к нему крайне привязана. А тебя Мама немного дичится, ибо ты изменился за последние восемь лет разительно. Зрелый мужчина в теле недоросля выглядит несколько странно.
— Так ты ей не сказал?
— Конечно. Я ведь обещал. Может быть я не академик, но подобные простые вещи мне хорошо понятны.
— Папа, что будет дальше? — Александр задумчиво почесал гладко выбритую макушку. — Если честно, то я в растерянности из-за гибели брата. У меня за эти полтора года появилась масса планов и заготовок по укреплению нашего экономического благосостояния, но теперь, что мне со всем этим делать?
— Реализовывать. Твое кругосветное путешествие эхом отозвалось по всей Европе. Бомонд ключевых стран мира оказался удивлен тобой. Признаюсь, я и сам под впечатлением. Ходят слухи, что за эти полтора года ты смог сколотить огромное состояние. Это так?
— Я бы не стал доверять слухам. Сто миллионов рублей не такие уж и большие деньги. Тем более что большая их часть расположена в различных активах низкой ликвидности. Продать долю в хлопковой ферме где-то в КША, я думаю, не так-то и просто.
— Саша, сто миллионов за полтора года — это поразительный результат! А ты вроде говорил, что никогда коммерцией не занимался?
— Так и есть, просто занимаясь армией, я очень быстро пришел к выводу о том, что ее качество всецело связано с экономикой. Причем, не вообще, а конкретно с производством промышленных товаров. Без них мы как без рук. Я хорошо помню, как та Русско-Турецкая война выявила, казалась бы смешную вещь — винтовкам не хватало банально патронов, а артиллерии — выстрелов.
— Опять ты за свое?
— Да. Опять. Потому как это очень важно. Что же касается денег, которые мне получилось собрать, то всему виной случайность. Да и, если говорить откровенно, я был далеко не везде честным дельцом. Ты, наверное, догадываешься, что панику на Лондонской бирже устроил я?
— Да. Об этом вся Европа догадывается. Но свести концы с концами не могут. Ведь все твои люди были с тобой.
— Папа, несколько взяток в порту Гаваны и корабль, который должен был числиться утонувшим, спокойно поменял свое название и поплыл по своим делам.
— Все настолько просто?
— Конечно. На любые вопросы, какими бы они сложными ни были, всегда есть простые ответы.
— Любопытно.
— Именно поэтому, я хочу прояснить свою дальнейшую судьбу. Если честно, то я хотел бы отбыть в Москву. Александр Николаевич прикурил сигару, обдумывая слова Саши, несколько раз задумчиво хмыкнул, внимательно посмотрел на него и спросил:
— Ты хочешь дальше возиться со своими солдатиками?
— Не только. Я думаю, что Мама должна немного отойти от гибели брата, а мое присутствие этому только мешает.
— Саша, зачем ты ищешь оправдания? — император улыбнулся, — Я же не против этих игр, особенно сейчас, когда никто не сможет упрекнуть тебя в том, что ты готовишь «потешные войска» для свержения брата. Но мне хотелось бы немного прояснить ситуацию по поводу твоих планов.
