Третьим, и последним, ключевым изменением оказалась система наказаний. Точнее, произошел ее полный пересмотр. Основной формой взысканий, вне зависимости от социального положения, стали трудовые повинности. А штрафы, конфискации и прочее по новым кодексам выступили во второстепенной роли. Конечно, смертная казнь и прочие классические решения сохранялись, но очень сильно ограничивались в области применения. Например, смертная казнь применялась только для изменников Родины, аферистов, совершивших махинации в особо крупных размерах, бунтовщиков и серийных убийц. В исключительных случаях ее могли назначить в качестве меры пресечения для злостных рецидивистов по другим статьям.
Основным направлением для работ осужденных стало дорожное строительство. Никаких изысков — обычные дороги с гравийным покрытием и водоотводами. По плану цесаревича осужденные должны были привести в порядок всю дорожную сеть Великого княжества. А там и в Сибири дороги понадобятся. Конечно, был соблазн использовать заключенных на строительстве железных дорог, но здравый смысл подсказал, что механизированный труд даст намного лучший результат.
Именно этими словами завершил Александр прессконференцию, посвященную проектам новых кодексов. Цесаревич уже не раз заканчивал свои публичные выступления этой фразой, памятуя о знаменитой фразе «Ceterum censeo Carthaginem esse delendam». Ведь именно на подобной схеме строилась антисоветская пропаганда в США в бытность «холодной войны». Эта фраза стала чем-то вроде мистической мантры, которую вслед за цесаревичем стали повторять его соратники и сподвижники во всех своих публичных речах.
«Империя превыше всего!» звучало на плацах всех учебных частей Великого княжества Московского. И в ответ следовало хором: «Да здравствует Империя!». «Империя превыше всего!» доносилось со всех рабочих совещаний правительства Великого княжества Московского, всех заводов цесаревича, всех лояльных ему собраний. Эта фраза стала визитной карточкой Александра, вызывающей болезненное раздражение у его противников. Ведь если вдуматься, то, выступая против него, они оказывались противниками российской государственности. Многим подобная игра была непривычна и неловка, но цесаревич насаждал этот формальный ритуал твердо и неукоснительно. Доходило до того, что за пренебрежение им человека могли снять с должности. А уж штрафы и выговоры сыпались обильным потоком на любого служащего, кто избегал или уделял этой «формальности» недостаточное внимание.
Под этот ритуал и новые социально-политические ориентиры много кого получалось «протащить». Например, теперь в каждом деле назначался лично ответственный сотрудник, который головой отвечал за успех начинания. Решили, значит, на рабочем совещании правительства произвести ремонт такой-то дороги. А сроки оказались сорваны. Или качество ремонта не соответствовало заявленным в постановлении критериям. Кто за это должен отвечать? Ответственное лицо, которое подряжалось этот вопрос контролировать, а потому было лично заинтересовано в успешном разрешении проблемы. В общем, наличие «крайнего» в успехе или провале операции вкупе с неотвратимостью награды или наказания очень сильно стимулировали качество работ и тщательность выполнения постановлений правительства. Да и с воровством проблем поубавилось. Сами посудите. Украл ты, значит, пару вагонов цемента, а дом, порученный тебе в постройку, трещину дал. Кто отвечать будет? Ты и будешь. Да так, что еще неизвестно, останется у тебя голова на плечах или ее ампутируют за ненадобностью. Поэтому в большинстве случаев «освоение и попил бюджетов» резко прекратились. Да и за тем, чтобы персонал «по винтикам» не растаскивал имущество, тоже был пригляд как руководства, так и сотрудников.
