Конечно, у нанятых Александром инженеров и конструкторов зачастую играли личные амбиции. И появлялись конфликты. Но, в общем, очень плодотворная среда, созданная для самореализации в любимом деле, в совокупности с весьма приличным довольствием и жестким контрактом, сыграли свою позитивную роль. А учитывая, что Комитет государственной безопасности не спал, то, в целом, особых проблем не возникало. Ведь Саша играл довольно честно и изначально прямым текстом информировал нанимаемых сотрудников о том, что с ними будет, если вздумают его «кинуть».
Таким образом, к началу 1868 года Александр преодолел в целом одну из ключевых проблем — острый дефицит высококлассных инженеров и конструкторов, решив ее по классической американской схеме.
Итоги большой войны в Европе, в которой приняли участие Пруссия, Австрия, Дания, Бавария, Италия, Саксония и Россия сделали серьезную рекламу русскому оружию. Ведь оно до тех событий, благодаря бурной деятельности западных журналистов, показывалось исключительно как отсталое и далекое от совершенства. Особенно в ходе Крымской войны и после нее. А тут такой прорыв! Да и вообще появился большой интерес к той армии, которую создавал Император. Серьезные европейские державы интересовало все — обмундирование, организация, вооружение, оснащение и так далее. В частности, появился устойчивый спрос на складные ножи с замком, винтовки МГ В-58, револьверы МГ Р-59 и пулеметы МГ МП-58. Александра буквально заваливали выгодными коммерческими предложениями, от которых ему приходилось, в основном отказываться.
Первоначальное желание заняться чем-нибудь вроде патентного троллинга, к сожалению, провалилось из-за несовершенства европейского законодательства. Да, какое там законодательство! Во многих странах даже такого понятия как патент толком не было. Поэтому, созданный в 1863 году Императорский фонд «Меркурий» смог только обозначить свою деятельность в Европе, выступив как первый единый центр патентования в России. Конечно, никакими правовыми инструментами в европейских государствах он не обладал, но позволял осуществлять международную регистрацию изобретений. Учитывая, что патентного права как такового не существовало, то именно этот фонд позволил заложить его фундамент и хоть как-то «Кулибиным» со всей Европы заявить о себе, а не сгинуть в безвестности за спинами предпринимателей «повышенной проходимости».
Невозможность законодательно заблокировать перспективные разработки в Европе привела к тому, что сразу после Австро-Прусской войны 1867 года, по всем странам Старого Света начали бурным цветом цвести «прожекты» новых стрелковых систем. Само собой, при обильном финансировании крупных промышленников и государственных бюджетов.
Впрочем, итоги операции «Шапокляк» уже начинали сказываться. То есть, адекватных конструкторов и, как следствие, поделок, просто не имелось. Зато правительства Пруссии, Баварии, Франции, Великобритании и Италии оказались завалены целым ворохом совершенно немыслимого бреда. Что, в свою очередь, повлекло растерянность военного руководства, причина которого немудрена — попытки реализовать «в железе» эти «прожекты» ничем хорошим не оборачивалось. Кое-какие успехи получилось достигнуть только в вопросах модернизации игольчатых винтовок. Но даже их лучшие образцы сильно уступали МГ В-58.
Понимая, что новая винтовка очень серьезно будет влиять на исход сражений, правительства всех стран Европы, задумались над тем, как добиться ее самостоятельного производства. Ведь оставляя подобную «игрушку» в руках русских они ставили себя в зависимость от их милости.
Безусловно, предпринимались попытки тупо и незамысловато скопировать МГ В-58, но уже к концу 1867 года это сделать адекватно было некому. Точнее скопировать получалось, но копия выходила сильно хуже оригинала, да и то — при изготовлении в толковых мастерских. Казенные же заводы, традиционно обладая менее квалифицированными специалистами, так и вообще заставляли государственные комиссии печалиться да сокрушаться. Поэтому, получавшиеся образцы выходили и заметно дороже и ощутимо хуже тех, что присылались из России.
Подобные обстоятельства привели к тому, что премьер-министр Великобритании инициировал официальное предложение Александру III прибыть на конгресс и обсудить с остальными европейскими державами сложившуюся ситуацию. Ведь, дабы избежать ненужных разговоров, Саша отправил в Берлин князя Горчакова и сам туда был «не ногой».
