— Оу… — несколько смутился сэр Дерби. — Зовите его.
— Что случилось? Вы же должны были находиться при Шувалове.
— Он умер. И… у нас неприятности. — Эдуард Дерби внимательно посмотрел на хорошо знакомое лицо старого, проверенного агента, но выдавил что-то только спустя минуту.
— Какие неприятности?
— Как я уже вам докладывал, некоторое время назад господин Шувалов увлекся одной молодой особой из числа аристократок Кейптауна. Завязался роман. В общих чертах вы в курсе всех этих событий. Он пожелал избавиться от груза императорских регалий и за солидную сумму передать их нам. А самому уехать в Австралию, купить там большое имение и жить счастливым, не опасаясь каких-либо угроз.
— Да. Я хорошо помню эту несколько идиллическую историю. Даже более того, именно я добыл для этого дела векселя банка Англии на двести тысяч фунтов стерлингов. Кстати, что с ними?
— Дело в том, что в первую же ночь после совершения сделки беглый канцлер Шувалов покончил с собой, повесившись.
— Вы сами-то в это верите? — усмехнулся Эдуард Дерби.
— Нет. Но это основная версия, которая гуляет по Кейптауну.
— А в чем, собственно, проблема? Регалии мы получили, деньги можно вернуть, так как слуги у него — наши люди, человек, способный нас скомпрометировать — умер. Все отлично. Я так понимаю, вы сами помогли ему покончить с собой?
— В том-то и дело, что нет. Мало того, что он умер совершенно внезапно для нас. Кроме того, уходя Шувалов смог создать для нас две очень серьезные проблемы. Во-первых, деньги, уплаченные за регалии, пропали, как и все ценности, что были в его доме.
— Сколько? — невозмутимо спросил сэр Дерби.
— Двести тысяч фунтов стерлингов векселями на предъявителя, около пятидесяти тысяч фунтов стерлингов наличностью и какое-то неопределенное количество драгоценностей. Этот русский ведь смог похитить не только Императорские регалии. — Эдуард Дерби несколько побледнел.
— А что говорят слуги?
— Они все исчезли. Боюсь, что они мертвы. Хотя по Кейптауну ходят слухи, что это именно слуги ограбили Шувалова и сбежали.
— И кто их мог убить? Русские?
— Я думаю, да. Никогда в жизни я не встречал, чтобы за одну ночь все было настолько тщательно зачищено. Даже дворник и тот пропал — как в воду канул. Впрочем, следов борьбы в особняке не обнаружено, да и на его теле нет никаких синяков и ссадин. Очень похоже на то, что он повесился или сам, или принял свою судьбу без сопротивления. Впрочем, версию участия русских подтверждает еще то, что этот… — Абрахам замолчал, скривив губы в гримасе отвращения.
— Что?! Говорите!
— Он сфотографировался в окружении регалий и разослал эту фотографию по разным газетам мира. В изданиях Кейптауна мы смогли изъять эти материалы, но вот как обстоят дела в других местах, мы не знаем. Ситуация усугубляется еще и тем, что там шло сопроводительное письмо, выставляющее Великобританию в ужасающем свете. Я… я не знаю, что теперь будет.
— Вы уверены, что Шувалов разослал это письмо по всем редакциям наиболее крупных газет мира?
— Нет, конечно, нет. Я убежден, что и копии письма, и фотографии будут достигать своих адресатов по русским дипломатическим каналам. То есть бомба взорвется тогда, когда это станет удобным для Александра. А те две мелкие газеты в Кейптауне выступили как элементарный звоночек. Русский Император нас шантажирует.
— Хоть регалии при вас? — медленно покачал головой Дерби.
— Да. Безусловно. Мы их вывезли из Кейптауна в Лондон. На всякий случай. Однако нас тревожит то, что в перечне переданных опальным вельможей материалов далеко не все, что названо похищенным. Конечно, корона, скипетр, яблоко и прочие важнейшие атрибуты Императорской власти времен Александра II находятся в наших руках, но, я думаю, кое-какие мелочи он все-таки оставил себе, на черный день.
