— Проанализировав материалы о технических новинках, переданные нам «разведкой», я пришел к двум выводам. Во-первых, их передача идет строго дозированно и взаимосвязанно. Взять хотя бы двигатель инженера Найденова и его самобеглую коляску. Во-вторых, эти сведения превосходят текущий уровень научно-технического прогресса. И местами весьма ощутимо.
— Это скорее обычное обобщение, а не выводы.
— Вы правы. Вывод у меня следующий — на Земле существует какой-то центр, существенно нас опережающий в научно-техническом прогрессе, и мы о нем не знаем. Прямо роман «20000 лье под водой» какой-то.
— Описание подводной лодки «Наутилус» там дается слишком пространно, впрочем, даже их достаточно, чтобы понять — она полностью вымышлена. А в нашем случае эскизы работают.
— Вы видели действующие подводные лодки? — оживился Путилов, пытаясь зацепить за эту фразу Императора.
— Именно так. У меня есть определенный источник сведений, который разглашать нельзя, потому что он, мягко говоря, необычен.
— Какие-то потусторонние силы? Дьявол?
— Да, конечно, у меня в подвале дворца, прямо под нами, черти сидят и выдумывают всякие диковинки, — засмеялся Император. — Все намного сложнее…
— Ваше Императорское Величество, я ведь себя совершенно извел. До чего я только не додумывался. От раскопок легендарной Атлантиды до масонских тайн. И все никак не сходится. Но все равно, скорее всего, где-то есть некий тайный центр с чрезвычайно высоким уровнем научного и технического развития.
— Уверяю вас, Николай Иванович, на этой планете нет сейчас уровня технологий выше нашего, — очень серьезно сказал Император.
— Значит, это гости с других планет? Откуда они? Марс? Венера?
— Нет. Николай Иванович, прекращайте гадать на кофейной гуще. У вас нет ключевого элемента мозаики, потому и выводы получаются неверными. И не расстраивайтесь, ваша попытка не была напрасной — я еще раз убедился, что, не владея этим мелким кусочком информации, вряд ли кто-то сумеет организовать поиски источника в верном направлении. А я перейду к главному. — Тут Александр прервался, собственная фраза напомнила ему концовку анекдота из прежней жизни: «А теперь, Федор, о главном…» Губы Императора тронула легкая улыбка, и, тихонько вздохнув, он продолжил: — Николай Иванович, помните то странное недомогание, охватившее меня сразу после смерти деда?
— Да, Ваше Императорское Величество. Тогда все очень опасались, что августейшая семья понесет новую утрату. Но, — Путилов перекрестился, — Всевышний не допустил…
— А знаете, что послужило причиной всеобщего волнения? — Александр взял небольшую паузу. — В тот день я был так подавлен бедами, внезапно свалившимися на Отечество, что почти не помнил себя. Вечером, перед образами страстно взмолился дать мне возможность узреть грядущее, чтобы иметь возможность отвести от России новые удары. И вот, уже засыпая, услышал Голос… Мне было предложено совершить путешествие в будущее, а потом вернуться обратно. «Но, — предупредил меня Голос, — обратный путь будет нелегок. Туда ты пойдешь по одной тропинке, а возвращаясь, придется выбирать единственно верную из тысяч. Не заблудись, отрок». Он оказался прав. Проснувшись в теле младенца более века спустя после ухода отсюда, я полностью забыл прежнюю жизнь и начал новую с чистого листа, заново знакомясь с миром. Снова учился ходить, говорить, читать… Лишь имя осталось прежним, хотя тогда я об этом не догадывался. Я прожил там тридцать пять лет, прожил как обычный местный житель, не как наблюдатель или исследователь. — Император вновь замолчал на несколько секунд. — К 2009 году я успел как достичь многого, так и потерял всех, кто был мне близок. Более в том мире меня ничто не держало…
— Две тысячи девятый год, — пробуя каждую букву на вкус, произнес Николай Иванович.
— Да. Теперь вы понимаете, откуда все эти знания и технологии? Они во многом отрывочны и не полны, я совершенно нещадным образом насилую свой мозг, пытаясь вспомнить хоть что-то полезное и нужное. Кое-что получается, кое-что нет. И да, вы правы, бензиновый карбюраторный двигатель для меня очень хорошо знаком. В те времена на нем работала, точнее, будет работать значительная часть грузовых и легковых автомобилей.
— Автомобилей?
— Автомобиль — это транспортное средство. Развитие концепции той самой коляски Георгия Найденова. В будущем их будет бегать по дорогам сотни миллионов экземпляров.
— Тогда почему вы не ставили бензиновые карбюраторные двигатели во главу угла? Почему оставили для разработок второй очереди?
