– Трудно сказать что-то определённое, – не спеша произнёс Сергей, глядя на давно не мытый пол. – Эта информация… она как-то сразу оглушает. Да и действительно отдаёт литературой известного рода. Впрочем, в чём я не сомневаюсь – так это в вашей искренности. Хотя если счесть вас сдвинувшимся паранормалом… это многое бы объяснило.
– Многое – но далеко не всё, – усмехнулся Старик.
– Да, конечно, – кивнул Сергей. – Насчёт моей нынешней ситуации – всё верно. Я и не думаю оправдываться. Действительно гнию. Ну а что касается вашего предложения… Как вы это конкретно себе представляете? В чём будет заключаться моя работа? Надеюсь, мне не придётся играть в секретного агента, добывать информацию или там бегать с картами и пистолетами? Я такого, знаете ли, не люблю, да и не способен, скорее всего.
Старик оживился.
– Ну вот ещё глупости! Ни о чём подобном и речи быть не может! Нам вообще никакие агенты не нужны – проблем с информацией у нас не бывает. Да ведь я же говорил вам – будете работать по специальности. Но не здесь, не в этой плоскости… Впрочем, не буду забивать вам голову. Скажу только – жить и работать придётся у нас на Базе. Хотя, конечно, слово «база» не отражает сути. Там всё другое – и время, и пространство. Лучше сказать – это особый слой бытия. Ладно, сами увидите. А насчёт всего остального – в общих чертах расскажу. Ну, во-первых, Обработка. Вы и не почувствуете, как она состоится – такие вещи у нас делают во сне. Нечто вроде гипнопедии, но на ином уровне. Системная перестройка сознания… Потом вас введут в курс дела. Пока могу лишь гарантировать: и психология понадобится, и математика, и многое другое, о чём вы пока и представления не имеете.
Вам придётся многое переосмыслить, многому научиться. Кроме того, смешно сказать, предстоят и некоторые формальности. Ну, как у вас тут все эти заявления о приёме на работу, личные карточки. Не слишком беспокойтесь об этом, просто имейте в виду. У нас, знаете ли, и свои бюрократические загибы имеются – с людьми же работаем. Тем более низший персонал вообще не в курсе дела, ни о каких Силах Спасения они и не догадываются. Думают, что это секретная какая-то лаборатория. И между прочим, не удивляйтесь – за свой труд будете зарплату получать, и весьма приличную. Это чтобы не смущать прочих. Кстати, когда вернётесь обратно, эти деньги вам могут очень пригодиться. Хотя и чувствую, что такие подробности вам неинтересны. Мне, кстати говоря, тоже.
В общем давайте договоримся так. Немедленного ответа я не требую. Это было бы и некорректно, и глупо. Думайте сами в спокойной обстановке. Если вы примете положительное решение, то завтрашним вечером до полуночи вам нужно быть за городом, в условленном месте. Там вас встретят. Вот, возьмите конверт, в нём точные инструкции. С собой ничего брать не надо. Ну а если вы откажетесь… – Старик помолчал, пожевал губами, потом тихо произнёс: – Дело ваше. Больше мы вам надоедать не станем, наблюдение снимем, и мало-помалу вы забудете нашу сегодняшнюю встречу. Она будет казаться вам сном, галлюцинацией, а после и вовсе выветрится из головы. Останутся тараканы и немытые тарелки… Вот так-то, Сергей. Ладно, пойду я. Времени на раздумья у вас достаточно. Засим надеюсь на лучшее.
С этими словами Старик поднялся, энергично пожал Сергею руку, подмигнул и растаял в воздухе. Всё случилось мгновенно – Сергей ещё чувствовал тепло стариковской ладони, а самого его уже не было.
– Да, дела… – вслух протянул Сергей и надорвал конверт.
Старику не спалось. Оно и понятно. Попробуй-ка уснуть, если в позвоночнике скопилась муторная, свинцовая боль и не спешит вырваться наружу – нет, она даёт о себе знать лишь короткими острыми вспышками. Но не секрет, что скоро боль наберёт силу и жидким свинцом разольётся по нервам, суставам, костям. И это продлится до самого утра. Дело привычное.
Конечно, унять боль ничего не стоит. Достаточно слабого волевого импульса – и она исчезнет навсегда. Можно и вообще поменять тело. Пара пустяков. Стоит лишь пожелать – и воплотишься молодым, здоровым. Но Старик знал, что не сделает подобной глупости. Слишком уж он старомоден. Слишком уж он привык к своей нынешней оболочке, чтобы вот так запросто её менять. И пускай болит, пускай жжёт и ломит. В конце концов, эти мучения – единственное, что у него осталось своего. А всё остальное… Ладно, он не жалеет. Ни о чём не жалеет. Путь он выбрал давно. И пускай порой приходят непрошеные мысли, грызут мозг неясные сомнения – но в целом он уверен в конечной победе. Да и может ли быть иначе? С помощью
