Старик сел на кровати, опёршись спиной о жёсткую, слежавшуюся подушку. Давно пора её заменить, только вот всё забывается. И вообще это не его дело, а обслуги. Сами должны были заметить. Что же они, как говорится, мышей не ловят? Может, поменять персонал? Материала вроде бы достаточно. Тем более порядок нужно поддерживать. Причём на всех уровнях, во всех слоях.
В окно медленно сочился грязновато-жёлтый лунный свет. И вчера то же самое было, и позавчера, и тысячу лет назад. Надоело. Может, поменять луну? Хотя ладно, пускай висит. Конечно, осточертела, а с другой стороны – традиция.
Надо бы таблетку глотнуть – одну из тех, что в стеклянной баночке на подоконнике. Слишком уж разнылись старые кости. Старомодность старомодностью, традиции традициями, но о себе тоже позаботиться не мешает. Эта теорема доступна всем, даже безмозглым Наблюдательницам. Уж они-то своего не упустят. Каждый месяц одиннадцатого числа они спешат занять очередь у окошка кассы да ещё грызутся, кто за кем стоял. Смешно глядеть на бабью суету. Тем более что эти огромные (по их понятиям) деньги никогда им не понадобятся. В самом деле, разве он, Верховный Сумматор, столь наивен, чтобы по истечении договорного срока выпускать их в Натуральный Мир? С какой стати? Да ещё возиться с их куриными мозгами, проверять качество очистки, совмещать с оригиналом, возиться с темпоральной юстировкой… Нет, голубушки и голубчики, кобылицы вы мои и жеребчики! Мавр сделал своё дело – мавр может уйти. И должен уйти! Так что на Первый Этаж и никаких разговоров. Пускай там из них продукт выкачивают. Всё же хоть какая польза.
Да разве только Наблюдательницы? Всем туда дорога, на Первый, всем! И Санитарам, и Техникам, и Воспитателям. В конце концов каждый из них толкнёт железную дверь и окажется
Медленно, угрюмо и глухо начинает звучать в голове тёмная, не из этого мира музыка. В ней нет ничего привычного, в ней не разобрать ни одной знакомой ноты – но сознание постепенно меркнет, и вокруг остаётся пустыня, озаряемая тёмно-лиловым, почти чёрным пламенем. Музыка меж тем умолкает, но она теперь и не нужна – ведь приходит Понимание: лиловый огонь – это он сам и есть! Тогда он медленно, а потом всё быстрее и быстрее начинает расти, расширяться, заполняя собой пространство, время, вселенную. Он вбирает в себя всё – от какого-нибудь ничтожного жалкого электрона до огромных галактик, входит как хозяин во все души, во все сознания сразу, и они вливаются в него, становятся его покорными частичками, слагаемыми его бесконечной силы, его бесконечного знания и воли. И уже нет нигде – ни в одном слое, ни в одной плоскости – ничего кроме языков его чёрно-лилового пламени. Ему остаётся совсем немного – ещё один крохотный шаг, ещё один рывок – и тогда… Тогда начнётся нечто невообразимое – то, к чему он, к чему все они стремились из бездн, из бесконечностей и нулей.
Но именно этого последнего рывка и не случается. Всё разом гаснет, уже во тьме дробясь на мельчайшие осколки, сознание вспыхивает задушенной молнией – и отключается. Он приходит в себя только здесь – в постели или в кресле, бледный, дрожащий, с капельками пота на лбу. Но всё помнится ярко, отчётливо, и долго ещё кажется, будто внутри у него мечется лохматое лиловое пламя.
Да, за такие видения можно отдать всё что угодно. Пускай это всего лишь видения, да к тому же и не его, а
Так или иначе, с каждой попыткой цель становится ближе. Уже действуют в Натуральном Мире тысячи агентов, готовят почву для будущего десанта. Убирают с дороги тех, кто мешает. Или кто способен помешать в дальнейшем. Покупают тех, кто полезен. Деликатно направляют тех, кто и не догадывается о своей полезности. В общем работа кипит.
