– Вот именно. А помните, как дальше? Фирма делает гробы. Так что шутки шутками, а всё-таки прошу вас: будьте поосторожнее. Что-то, знаете ли, нехорошее повисло в здешнем воздухе. – Андреич с явным сожалением засунул в недра тумбочки бутылку. – Между прочим, не чистящий зубы господин опаснее, чем кажется, – добавил он, убирая туда же рюмки. – Да и не только сей цербер. Вы, если уж говорить откровенно, для многих являетесь бельмом на глазу. Может, завидуют, не знаю… Кстати, вчера у меня был любопытный случай в девятнадцатой Группе. Тамошний Помощник, Константин, как-то вдруг спонтанно перешёл на иной уровень управления Силами. Перескочил несколько этапов, сам того не заметив. Это, конечно, похвально, но… Есть тут предмет для размышлений. Согласно Базовой Теории, такого быть не должно. Если, конечно, сюда не замешаны некие посторонние факторы. Да и другой ваш питомец меня, признаться, удивил. Я насчёт Васёнкина. Своеобразная, знаете, личность. Жаль, что всё так плачевно для него закончилось. Этот отрок был отнюдь не столь простым, каким казался, и, рискну предположить, несколько не вписывался в отведённую ему социальную роль. Впрочем, не стану утверждать наверняка. Я всего лишь поделился некоторыми своими старческими наблюдениями.
– А собственно говоря, с какой целью? – вновь не удержался от прямого вопроса Сергей. – Не будете же вы уверять меня, что решили со скуки поболтать, благо нашёлся интересный собеседник. Упомянутый вами господин, случись ему узнать о нашем разговоре, составил бы иное мнение.
– Ну, как вам сказать… Вы задаёте вопросы, на которые так сразу и не ответишь. Да и стоит ли углубляться? Во всяком случае, скажу лишь одно. Испытывая к вам определённую симпатию, я не мог не обратить внимание на отдельные жизненные мелочи. Вы их не замечаете, а у меня, чего уж там прибедняться, опыта побольше. Знали бы вы, с какого я тут года… А, ладно… Согласитесь, однако, что в моём положении вполне естественно… как бы лучше выразиться… Ну, допустим, расширить пространство ваших представлений. Как бы далее ни сложились обстоятельства, надеюсь, что наша беседа будет иметь положительный резонанс. Да, ещё маленькая просьба: если что, не судите меня излишне строго. Слаб, знаете ли, человек, да и цепочки бывают весьма крепкими.
Он замолчал, точно к чему-то прислушиваясь. И хотя лишь тиканье будильника нарушало тишину, лицо у Андреича заострилось и стало вдруг непривычно жёстким. Так прошло несколько томительно долгих секунд, пока наконец Андреич не зевнул, расслабляясь. Он поднялся с табурета и чуть торопливо сказал:
– Ладно, не обращайте внимания на мою болтовню. Ведь, по сути дела, мы встретились с вами лишь затем, чтобы продегустировать почтенный напиток. Я, не будучи вполне уверен в подлинности марки, пригласил вас для консультации. Кто-то мне упоминал в давно забытом разговоре, что вы разбираетесь в подобных вещах… Ну а засим не смею злоупотреблять вашим терпением да и временем. Стенам, знаете ли, иногда свойственно просыпаться… Всего вам доброго, Сергей Петрович. Всегда рад буду видеть вас в своём скромном обиталище. Вы уж, друг мой, не гнушайтесь обществом старого отшельника.
Сейчас, стоя у окна, Сергей так и не мог понять, что нужно было Василию Андреевичу. В самом ли деле тот проявлял участие? Или же это скрытая угроза? Не суйся, мол, парень, не в свои дела, иначе съедят. Но куда, собственно, он суётся? Об экспериментах с программами никто не в курсе, хотя и особого криминала в том нет. Сумматор ещё тогда говорил: работа, мол, будет творческая. Вот он и оправдывает возложенные ожидания. Самим же руководством и возложенные.
Нет, всё же странная какая-то история. И не случайная. Может, и в самом деле имеется связь между словами Андреича и недавними признаниями Костика?
И вновь, куда ни кинешь взгляд, тянулась плоская снежная равнина. Однако на сей раз местность сильно изменилась – и Костя понял, что изменилась она не случайно. Леса теперь не было – белый горизонт неуловимо сливался с таким же белым небом. Если поднять глаза, а после опустить – не заметишь никакой разницы. Словно стоишь в центре огромного, а может, и бесконечного шара, и не понять, где низ, где верх. Даже голова слегка кружилась. И ещё Костя знал: в этом белом мире нет времени, а значит, и жизнь не могла тут появиться. Её никогда не было и никогда не будет. Но, однако же, он стоял здесь – живой, настоящий.
Странно, но холода он не замечал, хотя оказался в Белом Мире совсем раздетый, словно чья-то невидимая рука осторожно вытащила его из постели и перенесла сюда спящего. Ноги по щиколотку вязли в рыхлом снегу, и снег этот слегка пружинил, точно пенопласт.
Но Костя почему-то знал, что всё так и должно быть, всё тут настоящее – и снег, и небо, и неподвижный воздух. Может, ненастоящий он сам? Может, он просто кому-нибудь снится? Например, тому, кто сделал Белый Мир. А что этот мир сделан, было и так ясно. Неясно другое – зачем?
