Десантники «Сил Спасения» полностью

Зато появились мысли. Сперва слабые, расплывчатые, они постепенно разрастались, множились – и вот пробили каменную корку безразличия. Сначала Костя понял, что надо что-то делать, и побыстрее. Стоять на одном месте – смерть. Замёрзнет – и вся недолга. Потом он догадался скинуть мокрую одежду. Всё равно сейчас не было никакого толку от этих липких тяжёлых тряпок. Только лишний груз.

Он долго пытался выжать воду – но бесполезно. На такой подвиг пока что не хватало сил. Тогда он скомкал брюки и майку, вылил воду из ботинок и обвязал всё это форменной курткой. Получился здоровенный и довольно тяжёлый узел. Костя едва не выронил его – пальцы на замёрзших руках сгибались с трудом.

Теперь надо было согреться. Он знал, как это делается, и заставил себя приседать до изнеможения, потом отжиматься на кулаках и прыгать. Сперва пришлось напрячь всю оставшуюся волю, но потом многолетняя привычка взяла своё – и вскоре стало гораздо теплее. Острые когти холода разжались. Можно было идти вперёд.

И Костя пошёл вперёд.

Идти в глухой, плотной тьме оказалось нелегко. Ему чудилось – ещё шаг и он упрётся в какую-нибудь стену. Или врежется лбом в затаившийся выступ на потолке. Да к тому же и узел с мокрой одеждой оттягивал руку – чем дальше, тем сильнее. Косте не раз уже хотелось его выкинуть. Нафига он сдался? Главное, выйти на ту сторону, а там он уж как-нибудь разберётся. Но всё-таки не бросал, а лишь временами перекладывал из одной руки в другую. С каждой минутой узел всё больше смахивал на гирю. Даже мелькнула мысль – размяться бы с такой «гирей» в спортзале, на Боевых Методах! От коллективного смеха стены бы затряслись…

Ну и здорово же он умотался, если такая чепуховина осложняет жизнь! Хотя, успокаивал он себя, на его месте любой бы выдохся. И в самом деле – сперва незнамо сколько тащился по Дыре, голодный, усталый. Потом плюхнулся. Куда? Наверное, это была подземная река. Или не река, а озеро. Течения он не запомнил. Впрочем, разницы нет. Всё равно запросто мог потонуть. А вот не потонул. Почему? Неужели он, Костя, такой мощный? Ерунда. Это не спарринг в зале, под присмотром тренера. Читал же он, что от ледяной воды сразу начинаются судороги, потом отказывает сердце – и кранты человеку. И ведь не о каких-нибудь дистрофиках там шла речь. И спортсмены тонули, и десантники… Взрослые, сильные… Кажется, в той книжке было написано, что человек выдерживает две-три минуты, а после ему конец. А он, между прочим, долго плыл. Очень долго. Но никаких судорог не было. И дно под ногами появилось именно в тот момент, когда последние силы кончились. Ни раньше, ни позже. Да к тому же ещё одна неувязочка. Падал-то он с большой высоты. Брюхом о воду шлёпнулся. По всем законам природы должны быть отбиты внутренности. Но вроде бы всё цело. Или тут другая природа, с другими законами?

Странно как-то получается. Это постоянное везение, полоса удачи, начавшаяся ещё в карцере, когда появилась дверь. Потом склад, и шкаф, и Дыра. Будто кто-то невидимый и сильный помогает ему.

Между прочим, не первый раз приходят мысли о невидимых помощниках. Только раньше он отмахивался, не до того было. А теперь стоило бы разобраться.

Если ему и в самом деле помогают, то кто? На кого он может рассчитывать, кроме как на самого себя? А на себя что рассчитывать? Что он может? Он – один, голый, слабый, глупый, а против него целая орда: Санитары, Воспитатели, Сумматор этот ихний. И ведь, наверное, есть и другие, о ком он не знает. Что он вообще знает об этом странном мире? Не больше, чем воробей про Галактику. Скорее всего, здесь имеются такие силы, о которых он и понятия не имеет. Может быть, именно эти силы за ним сейчас и гонятся. Кажется, в последнюю их встречу Белый говорил о каких-то «сгустках»… Белый… Белый… До сих пор Костя боялся подумать всерьёз, кто же он такой. Сон? Ну уж нет. Пускай и приходил к нему Белый во сне, но сам-то он сном не был. Правда, доказательств никаких. Настоящих доказательств, которые можно было бы подержать в руке, взвесить, ощутить их силу.

Ну ладно, были сны, которых он поначалу пугался. Это ещё не доказательство. Сон пришёл – и ушёл, растворился в памяти, его уже не вернёшь. Хотя недаром Серпет из-за его снов так встревожился. Он, Серпет, мужик серьёзный, по мелочам дёргаться не станет. Конечно, он врал. Врал, говоря, что нет на самом деле никакого Белого, что всё это загадочная болезнь.

Другое дело – дверь. Это и в самом деле ни на что не спишешь. Потому что дверь – была. И был Белый в том последнем сне, когда он говорил: «Выход есть. Когда вспомнишь об этом, сделай вот что. В уме считай до десяти, а после поверни руку вот так…» И показал, ввинтил свою ладонь в прозрачный воздух снежной равнины.

А после была ледяная камера, отчаянье, тоска… Тогда и вспомнился Белый. А после – звон невидимого колокола.