Фон Вальдерзее пытался понять этого чертовски уставшего, дважды раненого, грязного человека. Поняв его, он бы понял логику и всей этой безумной операции.
-Скажите, Николай Ефимович... Вас я понимаю. То, что вы до последнего следовали присяге и своему воинскому долгу вызывает у меня неподдельное восхищение и уважение к вам...
'Как он не по-русски все-таки строит фразы...' - заметил про себя Тарасов, не поднимая век.
-Вы жутко голодали, почему же ваши совсем молодые ребята не сдавались в плен? Ведь они же понимали, что смерть неизбежна? Почему они, как правило, дрались до последнего?
Тарасов удивился и открыл глаза:
-А вы до сих пор этого не поняли?
-Я понимаю, что они были фанатики, практически все до одного...
-Вовсе нет.
- Как вас прикажете понимать?
- Если Красная армия придет на Одер и Шпрее, вы это поймете, - осторожно подчеркнул слово 'если' Тарасов.
Фон Вальдерзее поморщился:
- Я это слышал уже десятки раз, допрашивая пленных. Первый раз еще прошлым летом. Однако почти год с начала русской кампании уже прошел, а мы под Москвой. И давайте не будем придумывать альтернативное будущее. Оно четко предопределено.
- Кем же? - усмехнулся подполковник.
- Германией, конечно же! К концу этого года вы сами это увидите!
Тарасов, хмуро потер небритую щеку, услышал в словах обер-лейтенанта намек на жизнь:
- Если вы меня сегодня не расстреляете. Не Вы лично, конечно!
- Таких ценных людей мы не расстреливаем, - откинулся на спинку стула обер-лейтенант. - Зачем же расходовать вас так по глупому?
- А как меня израсходовать по-умному? - левая щека у Тарасова вдруг слегка задергалась, что случалось с ним только в минуты большой злости...
**
- Что ты сказал? Повтори! - Тарасов схватил командира разведроты Малеева за грудки и стал яростно трясти.
- Товарищ подполковник, - руки старший лейтенант пытался держать по швам, сдерживая рефлексы разведчика. Пока получалось. - Товарищ подполковник, разведгруппа не вернулась из под Малого Опуева. Должны были вернуться к утру, а нету...
- Почему раньше не доложил! С ума сошел? Потери прикрываешь? Немцы бригаду уже ищут из-за твоих лопухов! - Тарасова трясло от злости. И пять стала дергаться левая щека. След той еще, с гражданской войны, контузии.
- Почему это, товарищ подполковник?
- В плен твои орелики попали. Если просто не сдались! Не орелики, а курицы!
- Десантники в плен не сдаются! - набычился здоровенный Малеев. А руки его сжались в пудовые кулаки. - Вы же сами знаете, товарищ командир, что у немцев приказ - русских десантников в плен не брать!
- Ты эти сказки, старший лейтенант, бойцам своим рассказывай! Да почаще! А мне не надо! Немцы за одного пленного десантника сейчас рады десять своих положить! Лишь бы языка взять! Шишкин!
- Слушаю, Николай Ефимович! - флегматичный начальник штаба бригады был полной противоположностью, вспыхивающему как порох Тарасову.
- Сколько у нас на сегодня пропавших без вести?
- К точке сбора после выхода в немецкий тыл не дошли тридцать два бойца. На сегодняшний день, не считая разведгруппы - сорок восемь.
- Слышал, Малеев? Сорок восемь бойцов неизвестно где шляются! Дай Бог, чтобы погибли, а не в немецком плену прохлаждались!
- Николай Ефимович! Попридержи коней... - взял комбрига за рукав Мачихин.
- Лучше, комиссар! Лучше! Для всей бригады лучше! Что остальные разведчики докладывают, звуки боя слышали?
- Никак нет!
- Либо заблудились, либо в плен сдались, - вставил свое мнение начштаба.
- Не могли они сдаться! Генерала могли упустить по неопытности да раззявистости, а сдаться не могли! Верю я им! Они же комсомольцы! - почти закричал, вконец обидевшийся Малеев.
- А я, старлей, беспартийный, значит, мне веры по твоей логике нет? - прищурился Тарасов. - Да еще и репрессированный! А мне командование поверило. И отправило сюда. Вместе с вами. Только я вот перед тобой стою, а твои комсомольцы - нет. Не в комсомольском билете дело, а в мозгах!
Мачихин покачал головой, чувствуя неизбежный и тяжелый разговор с командиром бригады...
Тарасов же поиграл желваками.
- Что за разведгруппа пропала?
- Отделение сержанта Клепикова...
- Те самые, проштрафившиеся? С генералом?
- Те самые... - совсем убито, почти прошептал, Малеев.
Тарасов внезапно успокоился:
- Ладно, деревню возьмем, разберемся. Что остальные докладывают? Шишкин, давай карту!
По наблюдениям разведчиков, в Малом Опуево немцы, действительно, сосредоточили какой-то склад. В Большом же Опуево, сосредоточена основная часть немецкого гарнизона. Обе деревни обнесены ледовым заграждением - в снег вкопаны доски и бревна и густо залиты водой. За речкой - да какая речка... Так ручеек! - немецкая минометная батарея. А от Глебовщины - деревни под самим Демянском, - может достать артиллерия фрицев.
- Следовательно, операция должна пройти максимально быстро! - подытожил Шишкин. - Немцы даже чихнуть не должны успеть!
В штаб фронта полетела очередная радиограмма:
'Штабу фронта. Бригада выдвигается на позиции перед Малым и Большим Опуево. Просим разрешения на атаку. Иначе погибнем. Где Гринев? Тарасов. Мачихин'
