Тарасов нагнулся. Взял горсть чернеющего снега. Протер им с силой лицо. Распрямился. Утерся рукавом кожанки. Только после этого разглядел, что за Кузнечиком осторожно прячется переводчица, техник-интендант третьего ранга Наташа Довгаль. Маленького ростика, с грязными, неровно обкусанными ногтями. Серенькая такая мышка с сияющими глазами. Влюбленными глазами. Влюбленными на войне...
-Что хотели? - сердито спросил Тарасов. - Языка, что ли достали?
-Не совсем... То есть совсем нет... Товарищ подполковник... - зачем-то снял извазюканную грязью ушанку Олешко.
-Полгода как подполковник! - рявкнул злой от хронического недосыпания Тарасов. - Что случилось?
Олешко совсем оробел:
-Да ничего не случилось...
-Твою ж мать... - Тарасова опять пошатнуло... - Зачем пришли тогда?
-Жениться хотим! - пискнула из-за спины лейтенанта переводчица.
-Что???? - Тарасов едва не упал. То ли от неожиданности, то ли от слабости... Но схватился за еловую лапу и устоял.
-Жениться хотим... - почти прошептал совсем стушевавшийся лейтенант.
-Любовь у нас, товарищ подполковник! - почти крикнула Довгаль.
-Да понял я... - Тарасов, наверное, в первый раз растерялся за весь поход. - Что кричать-то...
Но собрался быстро. И сразу заорал на влюбленных:
-Совсем обалдели? Шутки решили пошутить? Какая, к чертовой матери, женитьба? Вы где, придурки, находитесь? Это война, если вы еще не поняли! Еще и беременная, небось? - заорал Тарасов на переводчицу. - Зов плоти, значит! Я вам покажу, зов плоти, епметь!
-Товарищ подполковник... Не надо матом... - Кузнечик неожиданно покраснел лицом и сделал шаг вперед, закрывая Таню собой...
А она вдруг заплакала.
И эти слезы вдруг...
Тарасов словно натолкнулся на какую-то невидимую никому, кроме него, стену. И имя это стене было... Надя... Он вдруг увидел, что эти совсем еще юные - Господи! Ей восемнадцать, ему девятнадцать!!! - любят друг друга. Она только и умела, как переводить испуганную речь пленных, он только и умел командовать такими же мальчишками-головорезами. Сердце защемило...
А вслух комбриг сказал:
-Ничего не понимаю! Объясните, лейтенант Олешко!
Тот совершенно по граждански пожал плечами:
-А что тут объяснять, товарищ подполковник. Мы с Таней любим друг друга. И хотим пожениться.
-Давно?
-Очень. Уже два дня.
Тарасов прикусил губу. Два дня на войне - это вечность. Да еще и в тылу врага...
-Свадьбу отложу, - ответил он, прищурившись. - Завтра операция. Когда выйдем в наш тыл, тогда и будем вас женить. Всей бригадой.
-Нет! Мы сегодня хотим! - Таня вышла вперед и упрямо посмотрела на Тарасова. - Завтра может быть поздно.
Подполковник не успел ответить. На его плечо опустилась исхудалая рука Мачихина:
-А они правы, Ефимыч... Завтра может быть поздно... Отойдем?
-Ждите, - бросил влюбленным Тарасов. И отошел с комиссаром шагов на десять, мешая трофейными ботинками грязь и снег новгородских болот...
-Как думаешь? - шепнул Тане лейтенант Димка Олешко, научившийся целоваться позавчера. Научившийся убивать месяц назад...
-Комиссар уговорит, - шепнула ему переводчица младший сержант Довгаль.
-Думаешь?
-Думаю...
-Люблю...
-И я...
Они яростно сцепились руками, ожидая разговора - нет! Приговора! И смотрели, как подполковник, сложив руки за спиной, молча кивал бурно жестикулирующему комиссару.
Потом буркнул что-то, развернулся и рявкнул на адъютанта:
-Писаря сюда!
А потом резким шагом подошел к Кузнечику с Таней.
-Рота в курсе?
-Так точно, товарищ подполковник! - вытянулся Олешко. А Таня добавила:
-Как же не в курсе-то...
-Как бойцы отнеслись? - спросил подошедший за комбригом Мачихин.
-Ну.... Вроде нормально... - застеснялся Кузнечик.
Тарасов неодобрительно покачал головой. А Мачихин опять положил ему руку на плечо:
-Ты, лейтенант, не 'вроде' должен знать, а точно! Как же ты жене своей объяснять будешь - где и с кем задержался? Тоже - 'Вроде я тут с ребятами засиделся...' Так?
-Товарищ комиссар! Вы за нашу семейную жизнь не волнуйтесь! - вступила в разговор младший сержант Довгаль.
-Ваша семейная жизнь в тылу у немцев это моя жизнь! Понятно? - прикрикнул на них Тарасов. Мачихин снова чуть сжал его плечо.
А из-за другого плеча выскочил адьютант Михайлов:
-Как просили, товарищ подполковник, вот печать бригады, вот бланки...
-Хххе - опять качнул головой Тарасов. И, чуть присев и положив на колено серый лист бумаги, что-то зачеркал на нм карандашом. Потом дыхнул на печать и смачно шлепнул по бланку.
-Первый раз, блин, женю... - ухмыльнулся он. - Что тут говорить-то надо, а комиссар? - повернулся он к Мачихину.
Тот улыбнулся:
-Ты женат-то, а не я...
Тарасов улыбчиво повернулся к новобрачным:
-Объявляю вас мужем и женой! Документ вот, а в книжках красноармейских мы дома штампы поставим. Как прорвемся... Договорились?
-Так точно, товарищ подполковник! - а голоса-то у Наташи с Митей дрожали...
-Шагайте по подразделениям. Трехдневный отпуск получите за линией фронта.
-Николай Ефимович... - укоризненно протянул Мачихин. - Ну, нельзя же так...
-Не понял, товарищ комиссар? - развернулся Тарасов к Мачихину.
Вместо ответа тот махнул рукой адъютанту. Тот протянул комбригу вещмешок.
