- Неизбежные, да! То-то вы после Игожево и Тарасово как с цепи сорвались, не давая нам продыху.
- Приоткрою вам тайну. В Игожево был ранен начальник штаба двенадцатой пехотной дивизии. А командир дивизии…
- Убит? - отрывисто спросил Тарасов?
- Нет… Был эвакуирован в одном нижнем белье, - тонко усмехнулся фон Вальдерзее. - После чего был сильно зол!
Тарасов юмор 'эвакуации' оценил:
- Передайте ему мои искренние извинения.
- Обязательно, Николай Ефимович! - засмеялся немец.
- А что вы скажете по поводу разгрома аэродрома в Глебовщине? - вернулся к теме разговора комбриг.
- Это было неприятно, но не смертельно. Утром двадцать первого марта, когда последние ваши парашютисты заканчивали сбор у Малого Опуево, началась немецкая операция 'Наведение мостов'. Пять дивизий генерала Зейдлица фон Курцбаха медленно, но верно, двинулись в восточном направлении от Старой Руссы, чтобы закрыть брешь между шестнадцатой армией и окруженным вторым армейским корпусом. И закрыли. Коридор был восстановлен. Вот так, Николай Ефимович.
Фон Вальдерзее разглядывал поджавшего губы Тарасова.
- Но, давайте же продолжим. Итак. Вы осознали, что вам грозит смерть от рук НКВДЮ и…?
- А? - словно очнулся Тарасов.
- Что решили Вы, после осознания факта неминуемого расстрела?
- Стал размышлять.
- О чем?
- О вариантах невозвращения…
На этот раз получалось как нельзя лучше. Двести четвертая ворвалась в Игожево и вела там хотя и тяжелый, но успешный бой.
Немцы бежали как тараканы в своих серо-зелёных шинелях по колхозным заснеженным полям.
Бежали они и из Старого Тарасово, куда ворвалась первая маневренная бригада. Тарасовцы вели бой в Тарасово, уничтожая фрицев…. Символично… 'За командира!' - ревела бригада, рубя штык-ножами полуголых немцев.
Цепи шли одна за другой - десантники падали, вставали, снова падали. Некоторые уже не вставали…
Даже взвод танков не смог помочь гансам. Два танка уже горели, подбитые расчетами ПТР. Два ещё отползали, огрызаясь пулемётными очередями и гулкими выхлопами орудий.
Вот и ещё один задымил, а последний вдруг рванул, неожиданно, вперёд, вздымая снежную пыль и скрылся за большой избой.
Тарасов метался среди горящих изб деревни:
- вперёд, сукины дети, орелики мои!
И бригада шла вперёд, прочесывая дом за домом.
Они падали, умирая в демянских снегах, но шли вперёд.
Но…
Танк выполз из-за избы, поливая свинцом залегших перед бронированной махиной бойцов.
- Противотанкисты! Противотанкисты где? - заорал Тарасов после очередного выстрела.
Особист Гриншпун рванул куда-то в сторону, матерясь на застрявших пэтеэрщиков.
Внезапно под танком рванул черно-белый - с клочьями пламени и земли - снег. Боец, кинувший связку, приподнялся, махнул рукой… И тут же осел в снег!
Десантники побежали вперёд, кто-то наклонился над бойцом, подорвавшим танк…
- Комиссара убило! Комиссара! - понеслось по цепям.
Тарасов вскинулся, отбросив винтовку:
- Ильич! Ильич, скотина, ты куда полез!
Мачихин чуть приподнялся на локте. Обернулся. Чуть кивнул - хорошо, все, хо-ро-шо… И уронил руку.
Руку, которой только что подбил двумя противотанковыми гранатами 'трешку', выползшую из-за избы.
А тело его дрогнуло, выбросив ещё один фонтанчик крови.
- Тащите его, млять!
Старший лейтенант Миша Бурдэ перекатом рванул к телу комиссара.
- Молдаванин, тащи, ссука, комиссара!
- Есть, товарищ подполк…
Командир четвертой роты третьего батальона ткнулся в тело Мачихина.
Откуда-то бил пулемётчик.
Тарасов яростно закричал:
- Подавить ссуку! Бойцы! вперёд, ребята!
А сам бросился к Мачихину.
Комиссар попытался что-то сказать Тарасову. Получалось плохо…
- Молчи, Ильич, молчи… Сейчас мы тебе… Санитары! Санитары, мать вашу! - подполковник встал на колени и кричал, кричал в грохот боя:
- Молчи, говорю! Тебе говорить нельзя. Хватит ещё нам с тобой войны! Довоюем, наговоримся!
Комиссар молча улыбался окровавленным ртом, как-то жалобно смотря на Тарасова. А позади горела изба. Горел снег…
- Санитар! Санитар!
А Мачихин шептал что-то..
- Не слышу, комиссар, не слышу!
Близкий разрыв осыпал Тарасова кусками мерзлой земли.
- Ефимыч, слушай, что скажу… Ребята-то у нас…
- Что, ребята? - Тарасов пригнулся опять - очередь из пулемёта прошла совсем рядом. Он чертыхнулся, посмотрел на убитого старлея и повернул его на бок, прикрывая мертвым телом еще живого комиссара.
- Богатыри у нас ребята…Смотри…
Ребята же шли вперёд…
Падая и вставая. Падая. И не вставая.
- Он шёл по болоту. Не глядя назад. Он Бога не звал на подмогу. Он просто работал, как русский солдат… - зашептал комиссар.
- Что? Что, Ильич?
Мачихин потерял сознание.
Снег краснел под ним…
- Мачихин! Мачихин!! - орал на него Тарасов. - Это преступление! Командиров не осталось практически! Ты не имеешь права, батальонный комиссар!
- Николай Ефимович! - схватил его кто-то за плечо. - Товарищ подполковник! Жив он, жив!
Тарасов оглянулся:
- Особист? Ты? Ранен?
- Нет ещё. Комиссара надо эвакуировать.
Тарасов молча посмотрел на заострившееся лицо Мачихина:
- Действуй!
