Десанты 1941 года полностью

— Как вы могли допустить такое?! — вспыхнул Жуков. — Немедленно установить прямую связь с командиром полка и в любую минуту знать, где десант и что делает!

— Мы знаем, но только косвенно, — сказал Шишенин.

— Никаких «косвенно»! Исполняйте.

Генерал Шишенин вызвал начальника связи полковника Богомолова и дал ему жесткий срок. Тот попросил выделить в его распоряжение малый охотник.

Связист лейтенант Флокей и старший радист красноармеец Нетес с рацией «5-АК» отбыли к месту высадки десанта и связались с командованием морского полка.

Связь с десантом была установлена и действовала бесперебойно до соединения 3-го полка с частями 421-й дивизии.

В дивизиях была та же самая ситуация.

Рано утром ЧВС Азаров выехал в Крыжановку на командный пункт 421-й дивизии. Батареи приданных ей артиллерийских полков Приморской армии и две батареи Одесской военно-морской базы уже переносили огонь в глубину.

— Несем большие потери от минометного огня, — пожаловался командир дивизии полковник Коченов. — Уж сколько раз батальоны поднимались в атаку!

— Но все-таки двигаетесь?

— Медленно. Вот собьем с гребня их огневые точки — и пойдет.

— А связь с десантным полком? — спросил Азаров.

— Что-то не ладится.

Не могли связаться с десантным полком и связисты связи флота.

Как говорил заместитель начальника связи флота капитан 3-го ранга Гусев: «И позывные, и волна известны, а связаться не можем».

Бесперебойную связь с десантом удалось наладить только во второй половине дня.

В 7.30 по плану должна была начаться артподготовка в интересах обеих переходящих в 8.00 в наступление дивизий. Таким образом, противник, уже 5 часов отбивавшийся от десанта, высаженного под Григорьевкой, получал 45 минут светлого времени суток для нанесения упреждающего удара по войскам, готовящимся к переходу в наступление.

Неудивительно, что за полчаса до назначенного срока артподготовку неожиданно начали румыны.

Моряки на переднем крае.

В 7.00 начался сильный артиллерийский и минометный обстрел позиций войск восточного сектора обороны.

Как вспоминал впоследствии командир 421-й дивизии полковник Коченев:

«Огонь сильный, а тут еще туман. Перемешался с дымом, и получилась такая завеса, что дышать тяжело. Снаряды рвутся и впереди, и в глубине, за второй траншеей… Мы с начартом Болотовым смотрим друг на друга и думаем — что же это значит? Разгадал враг наш замысел, решил упредить? Или просто так совпало?»

Противник на участке восточного сектора находился в обороне, загородившись рядами колючей проволоки, и периодически устраивал разведки боем и попытки прорвать фронт на узком участке.

Взвесив все за и против, командование приморской армии решило, несмотря на понесенные частями при артналете потери, артподготовку не отменять и срок начала наступления не переносить — десант уже захватил Григорьевку и развивал наступление в направлении восточного сектора.

Артподготовка началась вовремя, правда, из-за упреждающего налета румынской артиллерии сила ее оказалась ослабленной — часть огневых средств артполка, флотской и береговой артиллерии была отвлечена на подавление огневых средств противника.

Начало наступления все-таки немного задержалось до полного подавления вражеского артогня, и части перешли в наступление в начале девятого. Главный удар наносила двумя полками свежая 157-я дивизия при поддержке танкового батальона. 421-я дивизия наступала вообще без танков, ей не выделили даже одесских НИ.

Такое распределение сил немедленно сказалось на ходе начавшегося боя.

На левом фланге наступление сразу пошло быстрее, чем на других участках. 157-я дивизия наносила главный удар 716-м стрелковым полком Соцкова, усиленным ротой танков. Он наступал между Куяльницким лиманом и железной дорогой почти прямо на север — на Гильдендорф (Новоселовка). Другой полк дивизии Томилова — 633-й — с приданным ему танковым взводом продвигался справа от железной дороги к совхозу Ильичевка. Ни на одном из участков наступления 157-й дивизии противник удержаться не смог.