Я лежу на твердом вонючем матраце, смотрю на обшарпанные стены камеры и пытаюсь осознать, что же я сегодня натворил.
Мне хочется выйти отсюда, глотнуть свежего воздуха, добраться до какого-нибудь отеля, встать под душ и смыть с себя все события сегодняшней ночи. Но самое главное — мне хочется обратно к Але.
Ее образ постоянно перед глазами. Стоит только зажмуриться, и вижу, как она сидит в гостиной в углу дивана и тихо рыдает. Из разодранной майки торчит плечо, вся растрепанная. А ведь это я растрепал ее одежду… И напугал ее тоже я.
Хочу обнять ее, успокоить. Я ведь защищать ее должен, это моя главная и прямая обязанность, а я пренебрег. Я, считай, своей женой пренебрег, и моя боль тому не оправдание. Всё должно было быть не так. Да, я хотел ее, так хотел, что аж скулы сводило. И все-таки не нужно было ее трогать. Ведь она мне нужна не на разок поиметь и отчалить. Мне к этой девушке нужен пожизненный доступ!
Вдруг вспомнилось, как она реагировала на мое появление раньше. Когда только поженились, ей и несколько часов без меня было много. Она вешалась мне на шею, и сама просила того, от чего так рьяно сегодня отнекивалась. Я брал ее на руки, нес в спальню, и мы проводили там почти все вечера. У меня в жизни столько секса не было, сколько случилось в те самые сладкие месяцы после свадьбы. Я опять так хочу, я Алю обратно хочу, только вот ей я сто лет в обед не сдался. А еще я, похоже, слепой или просто дебил, потому что я пропустил тот момент, когда перестал быть ей нужен. За последние сутки я прокручивал в голове нашу с ней жизнь не одну сотню раз и никак не могу понять, когда между нами случился разлом.
Да, как-то раз она просила развода, но это было примерно за год до побега. После этого я стал проводить с ней больше времени, и всё очень быстро вернулось в привычное русло.
Эх, взять бы мою горячность и ампутировать как аппендикс. Сколько зла она мне причинила, по крайней мере в личной жизни. В работе-то это качество научился отключать давно. Но вот всё, что связано с Алей, а до этого с Ритой, всегда вызывало и вызывает во мне самый живой и самый громкий отклик.
Не нужно было ехать к ней вот так сразу. Знал же: увижу и крышу снесет. Надо было звонить, на расстоянии разговаривать, по крайней мере в первый раз. Только вот что-то мне подсказывает — не стала бы она со мной беседы вести.
«Чем же я тебе так не угодил, милая? Чем, черт тебя дери?!»
И все-таки это здорово — знать, что она живая.
Через три дня:
Вторник, 14 сентября 2021 года
8:15
Аля
Не успела подняться на нужный этаж, как мне навстречу выбегает Светка. Воодушевленная, довольная собой донельзя.
— Ты уже на работе? — удивляюсь.
Обычно в студию так рано являюсь только я. Люблю в тишине и спокойствии просмотреть вчерашние снимки, выбираю, над чем поработать. Правда, вчера меня в студии не было, как и на выходных, хотя Краснов и просил выйти.
Не могла заставить себя выбраться из дома. И сегодня вышла с трудом. После случившегося до сих пор не по себе.
— Ну не всем же болеть три дня подряд! — усмехается коллега. — Шеф тут без тебя рвал и метал, всю мою работу раскритиковал, вот теперь обрабатываю заново. Тебя, кстати клиент ждет!
— Какой клиент?
— Симпатичный такой, высокий, видный… Ммм… Я б его съела!
— Тогда зачем оставила, раз так понравился?
— Просит только тебя! Он в студии, и там кроме него никого, так что топай быстрее. Я за эспрессо в «Арлекин», а то сейчас усну. Тебе взять?
Качаю головой. Сама просто ужасно хочу спать, ведь последнюю ночь толком не спала, как и две предыдущие. Но кофе мне взбодриться точно не поможет.
Захожу в студию, направляюсь прямо к закутку, где мы обычно общаемся с клиентами. Заглядываю туда и тут же выныриваю обратно.
Света вроде его съесть хотела, вот пусть ест. Могу даже выдать нож и вилку. А я к нему и за миллион долларов приближаться не согласна.
— Аля, не убегай! — слышу за спиной бас Михаила.
Он в мгновение ока вылетает в общий зал и преграждает мне путь.
— Ты должен быть в тюрьме!
— А ты должна быть в Перми, так что квиты! И потом, что такого ужасного я тебе сделал?! Ну прижал к стенке, поцеловал немного… Сажать меня за это как-то перебор, не находишь?
— Ты считаешь, что ничего плохого не сделал?! — на этой фразе мой голос хрипнет.
Потапов замирает, морщится.
— Аля, извини! Я не должен был так, нахрапом… Я тебя больше не трону, обещаю! Пока сама не попросишь, не трону!
Мои глаза непроизвольно круглеют. Потапов извиняется… Такое у нас точно впервые. Потом до меня доходит смысл последней фразы.
«Он что думает, я могу его попросить?! Ну нахал!»
А он тем временем продолжает:
— Я знаю, что переступил черту, мне очень жаль…
— Ты говоришь это, чтобы я забрала заявление? — других мотивов я не вижу.