Приходилось выкручиваться. Пиво по-прежнему занимало какое-то почти центральное место в его жизни – пятничные посиделки «после трудовой недели», пивные вечеринки в клубах, просто «пришли друзья пива попить», корпоративы, которые заканчивались, как правило, ближе к утру глубоким похмельем. На работе в торговом центре, куда Роман с трудом устроился, это никак не отражалось: Роман научился утром держать себя в порядке, и до обеда старался не употреблять.
Ну, если только всего одну баночку.
Свою любовь к пенному напитку он постоянно объяснял (или оправдывал?) двумя очень серьёзными для самого себя аргументами: сама фамилия давала понять, что он должен быть не просто потребителем пива, а его ценителем, знатоком, экспертом…
Второй аргумент был ещё сильнее. Он знал о пиве всё: заводы, которые выпускают, страны, где находятся заводы, марки и сорта, крепость напитка и его оттенки, он много читал о процессе пивоварения, знал всё о европейских пивных фестивалях, о пивных традициях и привычках. Словом, он считал себя почти «искусствоведом» в пивной отрасли, если такие вообще бывают.
Женившись рано, Роман тем не менее уже к двадцати четырём годам имел за спиной высшее образование и небольшой опыт работы. Жена Романа, Елена, занималась журналистикой, часто выезжала в командировки, поэтому первые годы совместной жизни практически не омрачались семейными ссорами, переходящими во временное любвеобильное перемирие. К его взаимоотношениям с алкоголем Елена относилась спокойно, она всегда повторяла: «Главное, чтобы не каждый день». Но «не каждый день» спустя несколько совместно прожитых лет превращался в «почти не каждый». Например, зная заранее о завтрашнем корпоративе, Роман мог потерпеть (ну приходилось терпеть!) один денёк без пива.
В магазинах, у полок с пивом, он часто ловил себя на мысли: «Сегодня хорошо бы не брать, вчера выпил прилично. А?» Но внутренний голос сходу «сбивал» едва уловимый совестливый позыв: «А чего это сегодня не брать-то? В честь чего сегодня не брать? Надо брать!» Так, из семи дней недели без пива набирались, как минимум, один-два дня, и поэтому Роман спокойно и решительно отвечал на выпады жены, что – не каждый!
Она улыбалась, но лишнюю, на её взгляд бутылку всё же убирала подальше от мужа. Такие «прятки-перепрятки» со временем превратились в своеобразную семейную игру: она прятала – он находил. Это доставляло обоим много положительных эмоций, но вскоре начало раздражать Елену.
Роман в эти лучшие, как он считал, годы был полностью погружён в работу. Его любовь к ярким брендам, торговым маркам, этикеткам плавно перетекла в любовь к рекламной отрасли, которой он с радостью отдавался на работе. Начитавшись раннего Пелевина и позднего Огилви, он с радостью погружался в процесс творчества: любил придумывать слоганы и рекламные девизы, новые торговые марки, названия. Но большая часть того, что придумывал Роман на рабочем месте для непосредственной работы не годилась: его заставляли оформлять дешёвые вывески торгового центра, сочинять очередные приглашения на скидки в стихах, организовывать раздачу купонов. Такую работу он считал неинтересной, глупой, потому что видел, что на серьёзную рекламную кампанию у руководства торгового центра не было средств. Все средства уходили на очередную новую марку престижного автомобиля для директора центра, на котором тот приезжал на работу, на глазах у своих подчиненных.
Роман «мстил» руководству по-своему: на обед он уходил из торгового центра в соседнее кафе, где спокойно мог позволить себе пару бутылочек хорошего пива, а после звонил в отдел и отчитывался о поездке по делам. Он считал, что ему платят такую мизерную зарплату только за то, что он приходит на работу, а за саму работу, думал он, должны ещё доплачивать.
Поэтому, когда Роману сделали предложение прийти на встречу в отдел кадров нового пивного завода в Москве, он сразу же согласился.
– Судьба, – подумал Роман.
И откупорил очередную бутылочку пива.
2.
В понедельник утром Роман приехал по указанному адресу. Это было небольшое полутёмное кафе со столиками в цвет шоколада. Он приехал заранее, присмотрел столик, подозвал официантку, чтобы заказать кофе.
– У вас какой сорт молотого кофе? Жардин или Мауро?
– У нас Лавазза, для кофемашин.
– О, хорошо. Мне американо, только покрепче.
Помешивая маленькие кусочки тростникового сахара, Роман вдруг задумался: «Почему отдел кадров устраивает встречу не у себя в офисе, а в каком-то кафе в центре города?»
Через минут пятнадцать к столику подошла женщина в ярком, но почти деловом костюме:
– Вы Роман Пивоваров? – она грациозно опустилась на стул.
– Я. А вы значит Анжела?
