Проходы к кассе были узкие и Рома еле уместился в них со своей корзиной. Над кассами низко нависали контейнеры с сигаретами, жвачками, шоколадками и зубными пастами.
«Кто всё время вешает эту гадость около кассы?», – думал Роман, задевая головой пластиковый контейнер. Рядом с сигаретами и жвачками умудрились поместить даже небольшой телевизор, который демонстрировал какую-то бессмысленную рекламу пылесосов. Женщина в кадре падала в кресло, устав от уборки, причём падала настолько ненатурально, что Рома поморщился и представил себя в роли режиссера ролика.
– Вы устали от битвы с пылью? – кричал некрасивый голос в рекламе. – Любая битва по плечу! – другой, какой-то шипящий голос отвечал первому. В кадре появлялся молодой человек, похожий на человека-паука с пылесосом рекламируемой марки и отчаянно запрыгал с ним по квартире.
После рекламы начали показывать продолжение какого-то боксёрского поединка, видимо, до этого прерванного глупой рекламой.
Очередь двигалась медленно, кассирша несколько раз выходила, звала кого-то, потом закончилась чековая лента, потом ещё что-то…
В телевизоре над кассой, уже более звучный и протяжный мужской голос начал приветствовать боксёров и протяжно выкрикивать их имена и фамилии.
– Ита-а-а-а-ак! Битва века начала-а-ась! – истошно вопил ведущий.
Слово «битва» ещё раз врезалось в постоянно работающий мозг Романа. «Битва»… «Битва»… несколько раз быстро про себя повторил он. «Битва»… повторял он более медленно. «Бит-ва».
Слово «Битва» по его мнению стопроцентно попадало под мужской бренд будущего напитка. «Битва» – в нескольких смыслах: «битва» за мир, «битва» между пацанами за право быть первым (а кто же не хочет быть первым?), «битва» с самим собой (все мы пытаемся себя переделать), «битва» как вызов, «битва» как история войн и сражений… Короче, «битва»… повторял про себя Роман.
– Молодой человек, вам пакет нужен? – вдруг неожиданно громко и визгливо прозвучал вопрос у него над ухом. Подошла его очередь в кассу, он молча выложил банки и продукты, расплатился, сложил всё в пакет и вышел из магазина.
Идея «Битвы» не отпускала его весь день.
Исписав ещё кучу бумаги новыми слоганами и эскизами бренда, Роман открыл первую банку коктейля, купленного сегодня в магазине, отпил и поморщился. Коктейль был приторно сладким и отдавал кислым грейпфрутом, хотя через минуту показалось, что сам и напиток состоит из разведенного порошка.
– Что за муть? – Роман поставил банку на стол и открыл вторую.
Через пару часов в комнату тихо вошёл Бобер, – он застал Романа, уснувшего за столиком, среди десятка открытых, допитых и недопитых банок с невкусным алкоголем.
– Романыч, чего у тебя дверь открыта? Э, ты чего пьёшь? Обалдел, что ли? – он растолкал Рому, тот повалился на диван и захрапел дальше. – Ладно, придумывать названия и рекламировать, зачем пить-то это? Пусть вон они… – Бобёр кивнул в сторону окна. – Пусть они пьют, а тебе-то зачем? – Он был возмущён, пошёл на кухню, поставил чайник. Потом залез в холодильник, нарезал потолще колбасы на бутерброды, потоньше лимон и торжественно вошёл в комнату с подносом, двумя рюмками и бутылкой коньяка.
– Вот что пить надо… А ты. – Он поставил всё на стол, отодвинув в сторону бумаги.
– Н-н-не трож-ж-ж-жь, – Роман поднялся с дивана и сложил бумаги в аккуратную, насколько мог, стопочку. – Не трожь. Это бриф.
– Ты сам уже как бриф, – усмехнулся Бобёр. – Давай по граммулечке. А?
– Ммм, не хчу. Птом. – Рома повеселел, вспомнив о том, что придумал сегодня довольно хороший вариант, который не стыдно будет показать заказчику.
– Прикинь, Ббёр! Придумал… вариант названия … бренда.
– Ну?
– Бит-ва, – торжественно и по слогам произнес Рома.
– Битва?
– Да. Битва! – уже громче повторил он. Битва! Баттл! Представляешь? Вся жизнь – это битва! Постоянный баттл! Баттл! – постоянно повторял Роман, как бы внушая сам себе это название.
– Ничего, – тихо ответил Бобёр. – Впечатляет. Для мужской части населения очень даже ни-че-го. Бобёр опрокинул рюмку, громко выдохнул и закусил лимончиком.
– А где Санёк? – Рома опять начал заваливаться на диван.
– Санёк сегодня среди дам, к нему мамка приехала, ну он повёл свою… эту… с мамой… не помню, то ли в театр, то ли в кино.
– Санёк… в театр? Сильно… – Рома растянулся на диване и начал было опять засыпать. – Уф, – вздыхал он, закрыв глаза, – вся жизнь… как битва… да… Бобёр? Бобров махнул рукой в сторону Ромы, отчаянно нажимая на кнопки ноутбука, управляя гоночным автомобилем.
Примерно в полночь в дверь позвонили. Открывая дверь, Рома спросонья не сразу понял, что на дворе уже ночь, за окном темно, а у него на кухне гора посуды. Сашка пришел возбужденный, долго рассказывая о том фильме, что посмотрел сегодня вечером и как-то невзначай упомянул, что ему в голову пришёл неплохой вариант названия коктейля для девушек и женщин.
