Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

– Именно так, мэм. Как раз к этому я и веду. Минуту назад вы сами сказали, что вам кое-что известно о тайном обществе под названием «Десять чайных чашек». Что именно вы можете о нем рассказать?

В комнате воцарилась тишина. Расставленную ловушку заметили все.

– Да полно вам, Хамфри! – с мягкой насмешкой промурлыкала миссис Дервент. – Вы прекрасно знаете, что никакого общества не существует.

– Но вы-то откуда это знаете?

– Я и не знаю. Но вы так настойчиво пытаетесь заставить меня признать его существование, что я уверена: его просто не может быть. Пожалуйста, Хамфри, не дразните меня!

– Могу я спросить, – неожиданно для себя воскликнул Мастерс, – от кого вы узнали мое имя?

– Я позвонила вашей жене и сказала ей, какой вы замечательный человек. Я многое от нее о вас узнала. Только попробуйте когда-нибудь засунуть меня в одну из этих ужасных комнат для допросов, а потом ссылаться на мои слова! У меня есть чудный свидетель, который даст показания о вашем моральном облике.

– В суд не вызывают свидетелей для дачи показаний о моральном облике, миссис Дервент.

– В самом деле? – проворковала женщина. – Как вы, должно быть, рады!

– И вам ничего не известно о «Десяти чайных чашках»?

– Ничего, кроме того, что я услышала от вас.

– Однако, – внезапно тон Мастерса изменился, – золотая скатерть, которой был накрыт стол в комнате, где убили мистера Китинга, была доставлена в ваш дом, и, по нашим сведениям, вы держали ее в руках, не так ли?

Она посмотрела на него из-под опущенных век. Поллард никак не мог взять в толк, почему Г. М. до сих пор не вмешался в разговор. Ибо Г. М. все это время оставался отстраненным и невозмутимым, уголки его рта были опущены, а цилиндр покоился на коленях. Вид его производил довольно зловещее впечатление, что, должно быть, понимала и женщина, потому что в каждом ее слове чувствовался вызов. Сверху снова послышались звуки какой-то возни.

– Ну так что, миссис Дервент?

– Ох уж эти слуги! Но разве это доказывает, что я знала о чайных чашках?

– Отвечайте на вопрос, пожалуйста.

– На какой вопрос, дорогой Хамфри?

– Вы отрицаете, что получили скатерть?

– Разумеется, нет!

– Кто вам ее послал?

– Бедняжечка Вэнс подарил мне ее всего за день до того, как… до того, как скончался.

– Видите ли, чисто случайно нам стало известно, что это неправда.

Удивление на ее красивом лице сменила озабоченность.

– Разве он этого не делал? Тогда вам не со мной надо разговаривать. Значит, то, что сказал мистер Соар, вернее его помощник, – возмутительная ложь. А может, это была Арабелла, горничная… Они сказали, что скатерть прислал Вэнс, и откуда мне было знать, что это не так?

– Ладно. То, что вы получили эту вещь, мы знаем. Но что вы сделали с ней потом?

– Ну, она ведь была невероятно ценной… Вы, конечно, понимаете, что ни одна женщина, которой дорого ее доброе имя, не посмеет принять такой роскошный подарок ни от кого, кроме мужа. Естественно, принять скатерть я не могла, поэтому отдала мужу, чтобы он спрятал ее в сейф, пока не представится случай вернуть Вэнсу. – Она откинулась назад и подняла голову, ловя взгляд Дервента и сжимая его руку. – Полагаю, он так и сделал, потому что с тех пор я ее не видела. Верно, дорогой?

Какое-то время Мастерс молча переводил взгляд с одного супруга на другого. Потом внезапно хихикнул:

– Складно, ничего не скажешь. Но, боюсь, вам может быть сложно заставить мистера Дервента все это подтвердить. Так-так…

– Ты сделал это, дорогой?

– Да, – подтвердил Дервент.

Раздался громкий стук в дверь, и сержант Бэнкс просунул голову внутрь.

– Извините, сэр, – пробасил он. – Можно вас на минутку? У нас тут проблема.

Старший инспектор был так увлечен новым поворотом расследования, сверля глазами то Дервента, то миссис Дервент, невинно глядящую на него из-под опущенных ресниц, что едва не отослал Бэнкса прочь. Но выражение лица сержанта заставило его передумать, и он вышел в холл. Поллард последовал за ним, прикрыв за собой дверь.

В одной руке у Бэнкса был большой электрический фонарь, в другой – мятая газета, свернутая в кулек. Он посветил в кулек фонарем. Там лежали, во-первых, автоматический пистолет тридцать второго калибра, во-вторых, пара белых лайковых мужских перчаток, покрытых характерными пятнами. В довершение всего там находился восьмидюймовый нож или, скорее, кинжал с тяжелым обоюдоострым лезвием, серебряной гардой и рукояткой из слоновой кости. Его, очевидно, пытались вытереть газетой, но следы крови на клинке доходили до самой рукояти.

– Этой штукой пользовались не больше часа назад, – мрачно сказал Мастерс. – Где вы ее обнаружили?

– Нож завернули в газету и засунули на полку в шкафу, в спальне наверху, – объяснил Бэнкс. – Проблема в том…

– Ну?

– Его недавно использовали, это точно, сэр, – замялся Бэнкс. – Дело в том, что мы с Райтом обшарили здесь все вдоль и поперек, наверху, внизу – везде. Но, кроме тех, кто сидит в библиотеке, в доме больше никого нет.

Мастерс едва удержался, чтобы не разодрать кулек в клочья.