- Правильно! - Колесо его поддерживает. - Другом его был лучшим, а король этот, Лир, сдал его, так сказать. Предал.
- И что? - эти спрашивают в один голос.
- Что... - кобенится знаток, - казнил он его, что...
- Вот сука... - Все хором вздыхают. И смех, и грех.
- Так, кенты, - говорю я тут, выходя из своего укрытия.
Встали, набычились.
- А ксива, мазя, ништяк - эти слова можете объяснить, философ? - спрашиваю Дроздова.
- Эти - нет, я ж залетный в Зоне, не старожил... - ухмыляется. - Это к блатным.
- Давай ко мне, залетный... Ты, я вижу, кладезь мудрости... дурной. Может, пописываешь, как Достоевский наш? - спрашиваю. - Ну, вот скажи, что такое "лоб зеленкой намазать"?
- А то вы не знаете?
- Знаю, но, может, ошибаюсь... Ну?
- Лоб зеленкой смазывают перед расстрелом... А когда смертник спрашивает зачем, ему отвечают: чтобы заражения крови не было, - без улыбки объясняет Дроздов.
Тут даже я засмеялся. Надо же, черти, что сочинят.
- Ясно, - говорю.
В кабинет мой тем временем вошли. И говорю я ему:
- А вот что бы сделали вы, Дроздов, если бы знали, что от ваших показаний зависит, смажут ли "лоб зеленкой" виновному или безвинному?
- Ну, вы же знаете, что я отвечу, как честный человек... - вздыхает. - А в чем дело-то?
- Я о событии в электричке, в этом году, - к главному сразу приступаю. Вы можете сказать об этом правду... Но - молчите все... А решается судьба человека. И зависит от ваших в том числе показаний.
Смотрю, задумался. Голову опустил, интеллигент соломенный, мучается или делает вид - не пойму...
- Я, между прочим, пытался давать показания... - обидчиво начинает гундеть. - Мне ж не поверили, даже не записали их. Ведь как получается: сказал раз правду, а мне говорят - врешь, вместе с ними, преступниками, окажешься, говори другое... Да лучше уж промолчать вообще. Так и сделал.
Гляжу я на него, и даже симпатичен он мне в чем-то стал, хоть и хорек еще тот... Неглупый в общем-то человек, а вот судьбой своей распорядился так глупо...
Что его жизнь сейчас - скитания по товарнякам вечные? Эх... Вздохнул я глубоко, с сожалением его оглядев. А он это заметил.
ЗОНА. ДРОЗДОВ
Ну, и что ты вздыхаешь?
Никак жалеть меня собрался? Эх, майор, майор, ничего-то ты в жизни пока не понимаешь, хоть и покоптил свет. Так вот, уважаемый хранитель зэков, должен сказать тебе, что жалеть меня совсем не стоит. А вот тебя впору бы и пожалеть... Что ты видел в своей жизни распоганой?
Рожи зэковские, верно? Раз в год - санаторий Министерства обороны в Туапсе, попивал там вина дешевые с такими же служаками занудными, старыми кобелями, на бабенок траченых с тоской посматривал, боясь подойти, да жене сувенир дурацкий привозил...
И это твоя единственно "правильная" жизнь? А видел ли ты туманы утренние на ржавых брейгелевских полях под Ригой, можешь ли представить, что такое низкие облака в Абхазии, утром, когда они после дождя цепляются за елки и стоят как вкопанные, бело-белые, похожие на пасущихся коров?
И в степи росной ты не просыпался - холодный, но свободный, когда не надо бежать на работу и подчиняться дуракам начальникам... И не знаешь ты, что такое сладостный страх, что появляется перед тем, когда соблазняешь хозяйскую дочку, краснолицую пипу... И не знаешь ты, живой ли проснешься, иль обласканный топором ее батяни - на том свете... Эх, майор... Ты на этом свете живешь-прозябаешь, а я - на всех...
ЗОНА. МЕДВЕДЕВ
Задумался. Понял, видать. Хорошо.
- Теперь вам не надо бояться, Дроздов. И если вызовут, расскажите правду, от этого как раз сейчас судьбы зависят. Суд идет уже над убийцей, а вину его доказать не могут. Решайте, Дроздов, вы же считаете себя человеком порядочным... И еще. Рядом с вами спит Журавлев. У него положение сложное: вот уже год он болтает дружкам, что невиновен, что наговорил на себя. Передайте ему, что если он найдет в себе силы назвать истинного убийцу, второго человека, что был рядом с ним, ему поверят, и ждет его помилование... Я говорил об этом с судьей...
Подумал. Кивает - сделаю.
А я вдруг вспомнил слова судьи моего, напоследок как он сказал: "Человеческие отношения на деньги нельзя менять". Это точно, человек есть человек. И никогда в нашей стране такого не будет.
- Идите...
И я теперь был спокоен.
НЕБО. ВОРОН
