Рано ликовать, товарищ майор. Не так все легко, как тебе кажется. И не потому, что невольники такие плохие, а, наоборот, оттого, что их охраняющие порядочные прохиндеи. И высвободить невиновного Журавлева не получится по той причине, что этот скромный бухгалтер давно уже стал ox как нужен подполковнику Львову, и без Журавлева сейчас уже не мыслится механизм функционирования денежных потоков Зоны. Журавлев оказался толковым финансистом, и "хозяин" Львов засадил его за квартальные и годовые отчеты своего хозяйства, порядком запущенного. Бухгалтер справился с делом отлично, и теперь уже не чем иным он не занимался, как еженедельным подсчетом денег Зоны. Да и не просто считал Журавлев, а подсказывал тупым офицерским женам, что трудились в бухгалтерии, как обойти иные формы налогов, как скрыть часть бюджетных денег, поступающих на счет колонии, и как оприходовать деньги, зарабатываемые колонией на заводе, в материальные ценности для начальника колонии и его наиболее близких подчиненных. Докладывал он только самому подполковнику, и тупые жены не подозревали, что за их спиной вертится огромный механизм приписок, злоупотреблений и хищений.
Такое стало повседневностью в этой стране через десяток лет, в разгар "перестройки", но тогда воровство с помощью мистификаций с бумагами не было еще развито столь бурно. Журавлев стал находкой для смелых экспериментаторов, что теперь не боялись проверок - все внешне сходилось в их бухгалтерии. Крутились и падали в карман большущие деньги. У Львова все было в цепких руках: цемент, стройматериалы, бетон, асфальт, железо, гвозди, лес и доски со своей пилорамы, а самое главное - дешевая рабсила, рабы. Он так хитро управлялся всем этим, что должны ему были все организации города и власти его. Дачку сделать, баньку, личные машины ремонтировать и красить, дипломы в институты строгать - на все способны его умельцы...
Робкие прошения Журавлева по поводу изменения срока подполковник пропускал мимо ушей: а кто же считать ему будет денежки? - резонно думал он. Вот такая ситуация, и исходя из нее ну очень уж не захотелось бы "хозяину", чтобы вдруг Журавлев стал невиновным, как было на самом деле. А к этому и шло, вел к этому Медведев, пытаясь доказать его невиновность, не ведая, что тем самым спровоцировал он не просто конфликт, а направил на смерть нескольких людей. Вот какая интересная штука жизнь человеческая: зло творится не потому, что хочет этого чистюля майор, а потому, что он не хочет как раз зла! Парадокс. Поняли что-нибудь, Достоевский?
"Благими намерениями выстлана дорога в ад".
ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ
Понял, понял. И знаю, к каким кровавым последствиям может привести злополучное желание майора оправдать Журавлева. Но кто-то должен бороться за справедливость!
Дроздов после разговора с Медведевым имел откровенный разговор с Журавлевым.
Услышав, как лежащий на втором ярусе Журавлев мечется во сне, выкрикивая что-то нечленораздельное типа "Не убивал я!", Дроздов, куривший внизу в форточку, разбудил его. Тот проснулся, тяжело, бессмысленно огляделся, не понимая, где он.
- Орал что-то, да? - спросил он у Дроздова, наконец признав соседа по бараку.
- Так ты рехнешься скоро...
- Не рехнусь, - раздраженно заметил маленький Журавлев, тихо сползая вниз. - Закурить не дашь?
- Дам, - оглядел его Дроздов.
Покурили, молча, посматривая на луну.
- Ну? - тихо спросил Дроздов. - Что-то я тебя никак не пойму.
- В смысле?
- Ну... то, что за другого отсиживаешь... зачем?
Журавлев посмотрел на него внимательно, усмехнулся:
- А тебе-то чего?
- Да мне-то по фигу, если честно. Просто интересно...
- Интересно, кино смотри... - вздохнул Журавлев. - "Романс о влюбленных"...
- Почему сидишь, если невиновен? - будто не слышал Дроздов, гнул свое.
Журавлев задумался, ответил тысячу раз продуманное:
- Потому что убийцу они никогда, козлы, не найдут.
- А ты его знаешь?
Журавлев не ответил, пожал плечами - неопределенно.
- Ну, ты же грамотный, Дроздов, - сказал после паузы глухо. - Понимаешь же, что если сознался я, нахрен кому-то теперь эту историю ворошить... Признался, осудили - все, точка, дело закрыто.
- Но кто убил, знаешь?
- Знаю, - просто кивнул Журавлев и полез к себе, на второй ярус.
Поворочался там, свесил голову. Хотелось все же выговориться, как человек может без этого?
- Нельзя говорить.
- Боишься? - догадался Дроздов.
- Да нет, - раздраженно махнул тот рукой. - Это выше боязни. Сразу четверым хуже будет. Никто не поверит, что я его пальцем не тронул, раз мы вместе были. Но я ведь не знал, что он убьет... Да он и сам не собирался убивать... пнул ногой... лопнула какая-то вена...
